Мне хотелось о многом расспросить, узнать, в чем суть эксперимента, но я молчала, стараясь лишний раз не отсвечивать. Сам Шервэ уже через несколько минут и вовсе позабыл о нас, настолько войдя в раж, что его лицо засветилось предвкушением. Хм, как же меняется человек, занятый любимым делом. То, что наш декан – фанат своей работы, стало ясно как дважды два.
Первый подопытный оказался готов. Одна из пластинок заняла свое место в голове умертвия, после чего поток силы, направленный на мертвое тело, поднял экспериментальный образец на ноги.
– Я снова жив? – От скрипучего и хриплого голоса зомби я едва не шарахнулась назад.
– Нет, все еще мертв, но с возможностью немного пожить, – отозвался магистр. Он пристально разглядывал первого препарированного. – Осталась самая малость.
Мужчина протянул руку к нежити, выпустил темный туман своей силы, она окутала зомби, стала настолько плотной, что за ней ничего не возможно было разобрать. Стоило массе рассеяться, я не сдержалась, ахнула.
– Вот теперь готово, – довольно произнес магистр. – Что ты помнишь из прошлой жизни?
Нежить задумался, смешно наморщил лоб. Вытянул руки, разглядывая их не менее потрясенно, чем я. Напрягся. На его руке заплясал слабый огонек. Ага, магию в себе проверял. Интересно, она в нем и правда сохранилась? Судя по слабому мерцанию – да.
– Иштаргад аэса Вистариат, – склонил голову умертвие. – Верховный маг Зарвантии. Убит советом магов за попытку переворота, – отчеканил мужчина.
– Как давно? – спокойно поинтересовался магистр.
– В три тысячи пятьсот одиннадцатом, – мгновенно отозвался нежить.
– Значит, семьсот лет назад. Во время кровавой войны, получившей название «Противостояние разящих клинков», – скорее сам для себя, чем для нас, поведал Шервэ.
– А зачем вы собирались устроить переворот? Власти захотели? – не удержалась я от вопроса.
– Зачем она мне? – удивился бывший верховный маг. – Мы всего лишь собирались свергнуть бестолкового тирана, думающего только о том, чтобы набить брюхо, осквернить храмы и попортить всех девственниц Зарвантии. Он обложил данью всех, кого можно и кого нельзя. И когда издал указ нового налога на воздух, которым дышат разумные, терпеть никто не стал.