Думаешь, он уже знает, что я здесь?
В ее светлых глазах, как в заразной болезни, мелькнула паника.
— Лэн, что бы ты ни планировал, прекрати это.
— Ты нужна мне с ним, Сес. И это не просьба, — я провожу пальцами по ее щеке и успеваю потянуться вниз до того момента, когда чувствую движение позади нас.
В чистом подражании карикатуре меня отталкивают от Сесили с силой, которой я мог бы противостоять, но предпочел этого не делать."
"Джереми бьет меня кулаком в лицо. Я позволяю себе упасть на землю, когда замечаю очень маленький и очень знакомый ботинок.
Мой собственный гребаный падший ангел.
Она поднимает ботинок и пинает меня по яйцам.
Я ворчу, подавляю улыбку, затем переворачиваюсь на спину. Моя губа увеличилась вдвое, и я чувствую вкус металла, но все еще ухмыляюсь.
— Привет, мышонок. Скучала по мне?
Она смотрит на меня пристально, как будто я возглавляю список ее убийств, и отмахивается от меня, за что через несколько минут ее трахнут как грязную шлюху.
— Он весь мой. Не вмешивайся, не говори Николаю и не выходи с ним на связь. Я разберусь с ним сама, как мы и договаривались, — Мия кладет руку на бедро, когда заканчивает, ее лицо и тело излучают больше настроя, чем следовало бы.
— Он весь твой, — говорит Джереми.
— О? — я вскакиваю и завязываю маску на шее. — Мне придется отказаться от любой сделки, которую вы двое заключили, — я хватаю другую руку моей подруги детства. — У нас с Сес свидание.
Я смотрю на Мию, которая изо всех сил целится метафорическими лазерами туда, где я держу Сесили.
Следовало подумать о моем возмездии до того, как решила поиграть в призрака, муза.
— Единственное свидание, которое у тебя будет — это твои похороны, — Джереми тянет Сесили, а я отпускаю ее, так что она приземляется на него.
— Некрофилия. Пальчики оближешь, — я облизываю губы, глядя на Мию.
Она поднимает ногу, без сомнения, чтобы уничтожить фамильные драгоценности раз и навсегда, но на этот раз я кладу руку ей на лоб, останавливая ее движение.
— Иисус гребаный Христос, успокойся и перестань вести себя как бешеная собака.