— Чем больше ты его защищаешь, тем выше он поднимается в моем списке расстрела, — резкий тон Николая вызывает у меня прилив паники. — Я сам об этом позабочусь.
Я хватаю его за руку и качаю головой.
Брэн настолько сильно отличается от Лэна, что, если бы они не выглядели одинаково, никто бы не поверил, что они близнецы, не говоря уже о братьях.
Я никогда не прощу себя, если поставлю его на беспощадный радар Николая только потому, что я достаточно эгоистична, чтобы хотеть друга.
— Слушай, — показываю я.
Глаза Николая сужаются в угрожающие щелки, но вскоре его лицо возвращается к своему обычному сварливому выражению, когда он хватает меня за плечи.
— Мне не нравится скрытность в том, чем ты занимаешься в последнее время.
— Все в порядке, — я глажу его по руке, как делала мама, когда он слишком сильно погружался в свои мысли. — Поверь мне.
Он снова щурит глаза. К счастью, я мельком увидела Майю, которая, должно быть, до смерти наскучила Киллу, учитывая его почти убийственное выражение лица.
Я машу им рукой.
Как только они оказываются в пределах досягаемости, я прыгаю на спину Киллиана и зажимаю ему голову в не слишком дружелюбном приветствии.
Он отталкивает меня локтем, а когда я снова оказываюсь на земле, ерошит мне волосы. Не хочу хвастаться, но я, наверное, его любимая Соколова, может быть, даже больше, чем Нико.
— Мы разговаривали, Мия, — Майя смотрит на меня, стучит каблуком по полу и кладет руку на бедро. Она делала так с тех пор, как мы были маленькими, и это никогда не менялось.
— О незначительных модных темах, которые могут привести к чьему-то случайному самоубийству, — говорит Киллиан.
— Это грубо, — она смотрит на него.
— Что еще более грубо, так это то, что ты снисходительно относишься к этим поверхностным темам, из-за которых выглядишь легкомысленной.
— Эй, — показываю я ему.
Майю никогда особо не волновало мнение Киллиана (или кого-либо еще) о ней. Она дива и носит это как знак чести, показывая всем средний палец.
И все же ее лицо краснеет.
— Я не легкомысленная.