— Ммм, я знал, что твоя задница, как и твоя киска, будет сделана для меня на заказ. Ты принимаешь меня как самая хорошая девочка, малышка.
Я покачиваю попкой на его члене, и он хихикает.
— Нетерпеливая, да?
Он дотягивается до моей киски и массирует мой клитор, пока вставляет член в мою задницу.
— Блять, ты так хорошо сжимаешь мой член, малышка.
Его ритм ускоряется, пока я полностью не заполняюсь им, его интенсивностью и его природной силой. Мои ноздри наполняются его запахом, и он становится для меня афродизиаком.
Удовольствие захлестывает меня с головой, когда он искусно дразнит мой клитор, прикасаясь к нему, крутя и ударяя его о большой палец снова и снова.
Я кончаю с протяжным криком, и на мгновение мне кажется, что на этот раз я точно произнесу его имя.
Но не произношу.
Оргазм все равно сильнее, чем все, что я испытывала ранее. Я чувствую его в основании живота, но больше в своем ноющем сердце.
Почему так больно?
Лэн ругается себе под нос, выходя и кончая мне на задницу.
Я чувствую, как липкая жидкость стекает по моим ногам и скапливается у подошвы тапочек.
— Блять. Это было здорово.
Он отпускает мое бедро, и, лишившись единственной опоры, я чуть не падаю на пол. В последнюю секунду Лэндон хватает меня за локоть, затем поднимает на руки и несет в мою комнату.
Когда мои руки обвиваются вокруг его шеи, ухмылка приподнимает уголок его губ.
— Может быть, нам стоит провести второй раунд на твоей кровати до того, как придет твой отец?
Я продолжаю смотреть на него, мое сердце все еще громко стучит.
Мне не нравится осознание того, что у меня до сих пор болит в груди.
Но в глубине души я знаю, что мне так понравился секс не потому, что это только секс, а потому, что это гораздо большее.
— Я просто шучу, — он усмехается. — Или нет, в зависимости от твоего ответа.
— Я люблю тебя, — показываю я, даже не успев подумать об этом.
Он останавливается на пороге комнаты, но лишь на секунду, прежде чем продолжить путь в ванную.
— Давай искупаем тебя.
Губы дрожат, но я сдерживаю желание закричать и разбушеваться.
Я знала, что Лэн не разделяет понятия «любви», но все равно больно произносить слова и не получать ничего взамен.
Я вырываюсь из его объятий, он опускает меня на пол, и я оказываюсь лицом к лицу с ним.
— Ты не собираешься ничего сказать? Хоть что-нибудь?
Он делает паузу, кажется, потеряв дар речи впервые за все время.
— Ты хочешь, чтобы я сказал это в ответ?
— Нет, если ты не хочешь это сказать.