Я улыбаюсь и, отступая, произношу:
– Всё, теперь обе довольны. А я пошёл, пока вы не начали просить ещё чего-нибудь.
И, оставив их вдвоём с рельсиной, направляюсь в дом.
Забегаю на кухню и сразу хватаю мамины свежие пирожки. Ах, вечерний жор – это святое. Разворачиваю один, чтобы укусить, как вдруг у двери раздаётся предупредительное:
– Тяв!
Ломтик, мой верный теневой шпик, уже занял боевую стойку на входе, охраняя меня от гипотетических угроз и давая возможность спокойно опустошить холодильник.
Потом мы усаживаемся прямо за столом, каждый со своим «трофеем», и начинаем дружно хомячить. Однако наша небольшая идиллия долго не длится.
В дверях появляется секретарь, серьёзный, как всегда:
– Ваше Сиятельство, прибыл граф Дзенко.
Я приподнимаю бровь, отрываясь от своего пирожка.
– Дфенко? – говорю с набитым ртом. – Вот это поворот.
После истории с Алакурдом этот персонаж будто испарился.
– Ну что ж, – проглатываю и вытираю салфеткой руки, – давайте поговорим.
Через несколько минут в гостиную входит сам Дзенко. Вид у него напряжённый, спина выпрямлена, но глаза бегают. Он останавливается, отвешивает глубокий поклон и, стараясь держать голос ровным, начинает:
– Граф Данила, я пришёл просить прощения.
Я складываю руки на груди:
– Интересно, а что же вас раньше держало от этого шаг?
Голос у меня вроде ровный, но сарказм сложно не услышать.
Дзенко нервно сглатывает и неловко разводит руками, будто пытаясь поймать в воздухе подходящие слова:
– Мне… мне не хватало смелости. После того, что произошло…
Он замялся, явно выбирая выражения:
– На том балу… я тайно пригласил принца Рагнара. Думал, что это поможет вам помириться с Финляндией. Хотел выступить посредником, показать себя с лучшей стороны и, возможно, заслужить награду… может, даже от самого Царя.
Я пристально смотрю на Дзенко:
– Хорошо, вы просите прощения. Правда, одних слов маловато. Мои жены подверглись опасности, да и мой вечерний смокинг знатно пропылился в подвале вашего замка.