— Ты угораешь, что ли? Вам зеленого пацана дали попасти, и вы его пролюбили прям посреди бела дня на широкой улице⁈
Телефонная трубка в пальцах майора что-то оправдательно залепетала, а у мужчины глаза начали наливаться кровью.
—…один в туалет отошел, другой за кофе…
— ВДВОЕМ ПРОЛЮБИЛИ⁈
Окна в кабинете жалобно бдзынькнули.
—…в первый раз…
— Первый и последний! Кто им сказал, что в армии работать мозгами не надо⁈
На том конце трубки уже чувствовали, что шансов на оправдание никаких, посыпать голову пеплом бесполезно, проще сразу вздернуться.
— С тобой и твоими кретинами я потом разберусь, — процедил Лютый и положил трубку.
С минуту мужчина сияющим от избытка эмоций и магии взглядом смотрел в пространство, пока стена напротив не начала легонько дымиться. Игорь Вячеславович прикрыл глаза, сделал глубокий вздох и выбрав на телефоне нужный контакт, нажал дозвон.
— Привет. Да нормально. Ну как нормально, если звоню, то не очень, конечно. Слушай, тут дебилы Понтифика одного пацана пролюбили.
Лютый откинулся в кресле и зло хрустнул пальцами. Понаберут идиотов по объявлению, а тебе потом с ними работать…
И где, блин, теперь этого талантливого до проблемности птенца искать?
Москва, заброшенная стройка в промышленной зоне на востоке города
Сознание возвращалось толчками. Ощущение было давно забытым и премерзким.
Итак, меня любезно усадили на стул и нелюбезно заковали в наручники за спинкой этого самого стула. Судя по тому, что руки еще не сильно затекли, сделали это сравнительно недавно. В воздухе пахло строительной пылью, чувствовался противный сквозняк и был слышен шум оживленной магистрали. Не так далеко, но и не так близко, чтобы можно было выскочить прямо на проезжую часть.
В общем, заброшенная стройка. Прямо-таки нестареющая классика.
— Ты на кой хрен ему лошадиную дозу всадил? — донесся до меня противный сиплый голос.
— Я думал, он на вас кинется! — с оправдывающимися нотками ответил ему другой. — Мне из тачки ж не слышно было, о чем вы там терли.
— Да о чем бы ни терли, что б он нам сделал? Один против четверых?
— Да кто его знает.