А поняв — резко вскинула голову.
— А, это ты, — скривила губы Нарышкина и снова отвернулась к книгам, изображая бурный интерес.
— Мария, нам надо поговорить, — спокойным тоном произнес Максим Меншиков.
— Тебе надо — ты и говори.
— Мария.
Несмотря на всю свою беспечность и легкомысленность, Мария Нарышкина обладала высокой степенью эмпатии. И по одному короткому слову «Мария» мгновенно почувствовала, что собеседник не настроен потакать ее капризам.
Девушка картинно вздохнула и, словно делая большое одолжение, принялась складывать книги и собирать вещи.
Меншиков стоял рядом, заложив большие пальцы в карманы брюк своего дорогого костюма, и молчал. Затем так же молча забрал книги, которые Мария отложила в отдельную стопку, чтобы вернуть библиотеке. По-прежнему не произнося ни слова, донес эту стопку до стойки дежурного сотрудника, подождал, пока Нарышкина оформит возврат, и все еще молча вышел с девушкой на улицу.
Солнышко спряталось, дул противный, промозглый ветер, обещая к вечеру обратиться в дождь.
Мария растерянно посмотрела на Меншикова, ничем не показывающего дискомфорт.
— Время обеда, — произнес юноша. — Я провожу тебя.
Боярышня кивнула, и пара медленным шагом пошла к столовой.
— У нас проблема, — объявил он. — И эту проблему надо решать.
— Разорвем помолвку — проблема решится сама собой, — ощетинилась Нарышкина.
— Ты знаешь, что это невозможно. Но ты готова влезть в любую авантюру в попытках этого добиться.
— И буду продолжать! — упрямо произнесла Мария.
— Ты не просто рискуешь своей репутацией, — заметил в ответ Максим.
Девушка упрямо поджала губы, а юноша взъерошил волосы, выдавая этим все свое волнение.
— И ты даже не дала мне шанса, — наконец произнес он то главное, что так давно собирался сказать.
Теперь Мария ответила не сразу. Ей не хотелось говорить с этим человеком. Ей не хотелось ничего с ним обсуждать. Головой она понимала, что Максим в чем-то прав. Но ее юный мятежный дух требовал бунта.