Мы поднимаемся на второй этаж, и Токман заталкивает меня в первую попавшуюся дверь, к счастью, это помещение оказывается моей спальней. Значит, все-таки не в первую попавшуюся. Ваня, в отличие от меня, ничего не делает просто так.
– Какая тебе разница, что думает Серёга?
Ваня включает свет и практически усаживает меня на кровать. Сам же подходит к окну и задергивает шторы.
– Тебе подарили квартиру, радуйся. Теперь не придется бегать по друзьям.
– Ты не понимаешь…
– Это ты не понимаешь. Какая разница, что сказал твой отец? Ну не считает он тебя певицей, и дальше что? Ты перестанешь петь в ресторане и бегать по прослушиваниям? Вряд ли.
Чем больше он говорит, тем злее я становлюсь. Слушать подобное больно. Но слышать это от человека, что тебе небезразличен, ужасно вдвойне.
– Со стороны всегда проще, Ванечка. Ты ничего не знаешь.
– Проще сказать, что я ничего не знаю, чем сделать хоть какой-то вывод.
"В первый раз в жизни я хочу кого-то ударить. Так сильно, что действительно замахиваюсь. Вскакиваю с кровати и направляю горящую от волнения ладонь к его лицу. В этот момент, кажется, вижу себя со стороны. Такую жалкую. Слабую.
Ванька перехватывает мою руку, крепко фиксируя запястье.
– Это так не работает, – ухмыляется.
– Прости, я…
– Глупо показывать характер там, где до этого никому нет дела.
– Но…
– Тебе негде жить. А там, где есть возможность, ты не хочешь.
– Но тогда он победит.
– Какая разница? Он никогда и не считал себя проигравшим. Взрослей и мысли рационально.
Я слышу все, что он говорит, но почему-то внимание сосредотачиваю на его губах. Хочу почувствовать. Хочу ощущать, что я не одна.
– Поцелуй меня, – сама тянусь к нему. – Пожалуйста. Я так боялась, что ты не придешь.
27
Ваню не нужно просить дважды. Что-что, но это я точно уяснила на всю жизнь.
От его прикосновений становится жарко. Впервые за долгие часы этого вечера мое пышное платье кажется тяжелым. Оно сковывает. Сдавливает грудную клетку корсетом и не позволяет вздохнуть глубже. Прочувствовать весь спектр бушующих внутри эмоций.