– Сменила. Специально сменила, чтобы всякие козлы не донимали. Доволен?
– Более чем.
– А сам-то? Пропал сначала на две недели, а потом… потом я уже не считала.
– У нас были выездные учения. Связи практически не было, но, даже когда она появлялась, до тебя еще попробуй дозвониться. Я вернулся позавчера.
– И что? Мне теперь перед тобой на колени упасть?"
"Продолжаю язвить. Такое пугающее чувство, с одной стороны, мне жутко хочется броситься к нему на шею, с другой же, расцарапать лицо. Наверное, именно потому я стою не шевелясь, как приклеенная, чтобы не сотворить ни одну из глупостей.
– В прошлый раз мы плохо поговорили.
– О-о-о-о, в прошлый раз? – хохочу. Нет, у меня точно истерика. – Ты знаешь, прошлым разом мы не обошлись. Может быть, ты расскажешь мне, какой у меня все-таки номер, а? Как я записана в твоем блокноте.
Ваня на долю секунды меняется в лице. Я это замечаю, но он быстро трансформирует растерянность в собранность.
– Кто рассказал?
– А разве это имеет значение? Ты просто издевался надо мной.
– Списки были. Но ты не имеешь к ним никакого отношения.
– Да, и как мне тебе верить? А, Ваня?
– Никак.
Токман кривовато улыбается и легонько касается моего плеча.
Вздрагиваю, стоит его пальцам соприкоснуться с тканью пальто.
Снова. Все снова катится в бездну.
– Удачи тебе.
– Что? – хлопаю глазами, как полная овца.
– Я ненадолго вырвался, мне пора.
– Ты просто так уйдешь? – хватаю ртом воздух, а вдохнуть не могу. Тяжело. Ощущение, что боль прошедших недель разом свалилась на мои плечи именно сейчас, – не покидает. А ведь только стало немного легче. Совсем чуть-чуть.
– Ты же строчка, Азарина, просто строчка в списке.
Ванька улыбается. Гаденько так. Улыбается и уходит.
39
Иван
– Может, ты уже что-нибудь съешь? – бабушка недовольно барабанит пальцами по столу.
– Может, – передергиваю плечами.
Сижу на кухне в своей квартире, а мысленно до сих пор стою с Азариной возле ее дома. Стою и хочу хорошенько ее встряхнуть, чтобы ее кашеобразные мозги наконец-то встали на место.