Иван Александрович запрещает приходить, если в квартире не пусто.
– Иван Александрович, значит, ладно. Продолжай.
Взмахиваю рукой и королевской походкой выплываю в прихожую. Вообще, мне уже пора ехать к Аги, мы договаривались. Но я почему-то сижу в спальне и жду, когда явится Токман. Он точно должен приехать…
Так проходит больше двух часов.
Девчонка заглядывает в спальню, прежде, конечно, стучит.
– Я там все. Осталось только тут прибрать.
– Можешь идти, я здесь сама разберу, – оглядываю Ванькин бардак. Конечно, прибираться у меня нет ни сил, ни желания, но пускать ее в свою спальню я не собираюсь.
– Нет, Иван Александрович уже заплатил мне за эту неделю.
– Какой благодетель, – бормочу себе под нос.
Как только входная дверь закрывается, я сразу же выбегаю в прихожую. Напяливаю сапоги, шубу, беру ключи от машины и еду к тетушке.
Люда должна была приготовить мои любимые сырники с клубничным вареньем.
Долго ищу парковочное место и бешусь. Раздражаюсь не на отсутствие парковки, а на то, что в моем доме периодически бывает какая-то баба.
Когда мое эмоциональное состояние доходит до пика, звоню Токману, правда, вот трубку он не берет. Хочется выругаться. Громко. Очень и очень громко.
Сжимаю телефон в руке, а после набираю СМС:
«Я в Москве. Вернулась раньше. Поехала в гости к Аги».
Пока ковыряюсь в мобильном, совсем не замечаю подошедшую Агату. Она несколько раз ударяет костяшками пальцев по стеклу. Вздрагиваю.
– С ума сошла? А если бы инфаркт? – вылезаю на улицу и ставлю машину на сигнализацию.
– Молодая еще для инфаркта.
– Что ты тут делаешь?
– Вышла прогуляться, а то пока тебя дождешься.
– Конечно, меня дождешься… Я вчера прилетела, а уже сегодня утром у меня в квартире шастает какая-то девка.
– Это как?
– Ну вроде как уборщица. Хотя черт ее знает. Ей восемнадцать лет. Кто будет мыть полы в восемнадцать?
– Многие. Пошли домой, холодно сегодня.
– Пошли.
Как только мы оказываемся в квартире, Люся буквально за пять минут накрывает стол. Приносит мои любименькие сырнички и огромную чашку кофе.
– Боже, как я скучала по нормальной еде.
– Было бы неплохо научиться готовить самой, – вставляет колкость Агата.
– Я смотрю, ты-то у нас каждый день у плиты стоишь, – хихикаю, макая сырник в варенье.
– А мне не для кого. А твой Иван так либо с голоду подохнет, либо найдет ту, кто в состоянии пожарить не только яичницу, но и пару котлет.
Перестаю жевать, с опаской поглядывая на тетушку.
– Что, Туська, страшно? – она смеется.