— Кать, судя по тому, как захватывающе ты об этом говоришь — очень зря не утопила! Признавайся, какой хорек посмел тебя обидеть? И, главное, за что? Я ему башку оторву!
И ведь оторвет — это же Светка! Обожаю свою сестру!
— Нет, ты не поняла. Это я! Я его обидела! Уф, Света-а, — выдохнула, — чего буде-ет! Кажется, я объявила войну.
— Кому?
— Всем!
Светка заморгала, совсем как Лялька, но быстро пришла в себя. Еще раз ощупав мой лоб, строго заглянула в глаза.
— Так, а ну-ка рассказывай! — скомандовала, сдергивая меня с пуфика и вытряхивая из куртки.
— Ага!
Я и правда продрогла до косточек, в роликовых коньках булькала вода, но устоять под душем, когда тебя распирает во все стороны от собственной выходки — просто невозможно! Наскоро вытершись, я замоталась в халат, сбегала в свою спальню за очками и, впрыгнув в теплые носки, примчалась на кухню.
Светка, убрав длинные светлые волосы в хвост, уже успела покормить Вольку, и теперь стояла у плиты, отпихивая от себя ногой, ластившегося к ней кота Партизана.
— Чай? Кофе? — взглянула на меня искоса. — Потанцуем?"
"Я хихикнула, юркнув за стол. Увидев на блюде свежие мини-булочки с творогом — схватила одну и сунула в рот. Кондитерская в нашем доме была — просто отпад!
— Конефно, кофе! Покрепче!
Кофе я пила редко, и сестра улыбнулась.
— Ты смотри.
Было так вкусно и тепло, что я схрумала еще две булочки, выпила полчашки обжигающего напитка, прежде чем с ужасом выдохнула:
— Светка, кажется, я влипла!
— Куда?
— В историю!
Сестра внимательно осмотрела меня и приподняла бровь.
— Ну, наконец-то! Давно пора.
— Све-ет, ну я же серьезно!
И рассказала сестре все-все! И про грымз из туалета, и про Воробышка — первого птица на деревне, и про себя — страшилу-заучку.
У Светки отвисла челюсть. Правда ненадолго. Не той боевой закалки оказалась моя сестра, чтобы тратить время на удивление.