Не отдавая себе отчета в том, что он делает, он подошел к ней и обнял ее, она не противилась; наоборот, в своем горе она охотно принимала его утешения. Он шептал ей нежные, успокоительные слова. Он сам не знал, что говорит; нагнувшись к ней, он стал осыпать ее поцелуями.
– Неужели тебе, бедняжке, так скверно? – спросил он в конце концов.
– Лучше бы я умерла, – простонала она. – Лучше бы я умерла, когда рожала.
Ей мешала шляпа, и Филип ее снял. Он прислонил голову Милдред поудобнее к спинке кресла, отошел и сел у стола, не сводя с нее глаз.
– Какая страшная штука любовь, верно? – сказал он. – Подумать только, что люди хотят любви!
Постепенно ее рыдания стихли, обессилев, она сидела в кресле, закинув назад голову и беспомощно свесив руки. У нее была неестественная поза, словно у манекена, на который художники набрасывают драпировки.
– Я не знал, что ты его так любишь, – сказал Филип.
Любовь Гриффитса ему была понятна – он ставил себя на место Гриффитса, смотрел на нее его взглядом, прикасался его руками; он мог представить себе, что он – Гриффитс, целовать ее его губами, улыбаться ей его смеющимися синими глазами.
– Я не хочу, чтобы ты была несчастна. Тебе не придется ехать со мной, если ты этого не хочешь. Я все равно дам тебе денег.
Она покачала головой.
– Нет, я сказала, что поеду, и поеду.
– Какой в этом толк, раз ты умираешь от любви к Гриффитсу?
– Да, это верно. Я умираю от любви. Я знаю, что это скоро кончится, так же хорошо знаю, как и он, но пока что…
Она замолчала и закрыла глаза, словно вот-вот потеряет сознание. В голову Филипу пришла странная мысль, и он произнес ее вслух, не обдумав:
– Почему бы тебе не уехать с ним?
– Как же я могу? Ты ведь знаешь, у нас нет денег.
– Я тебе дам деньги.
– Ты?
Она выпрямилась и посмотрела на него. Глаза ее засияли, к щекам снова прихлынула кровь.
– Может, самое лучшее – это чтобы твое увлечение поскорее прошло, тогда ты вернешься ко мне.
Сам предложив это, он теперь изнемогал от боли, однако в муке, которую он испытывал, была какая-то странная сладость, Она глядела на него, широко открыв глаза.
– Ох, как же можно? На твои деньги? Гарри об этом и слышать не захочет.
– Захочет, если ты его уговоришь.