Он вышел на балкон покурить, но не успел переступить порог, как Костя набросился на него и, не давая опомниться, нанес удар.
Это была его вторая победа над одним и тем же человеком. Первую он одержал в квартире у Кати. Это был тот самый громила с пигментными пятнами на коже, который со своим напарником приходил за ней по воле Красницкого. Костя два дня проторчал у банка «Багратион», прежде чем увидел его. Дальше была слежка, разработка, и вот они, наконец, могут пообщаться с глазу на глаз.
Правда, пигментный открыл глаза не сразу.
К тому времени, как жертва пришла в себя, Костя успел стянуть с него штаны. И паяльник разогрел, и канифольного дыму напустил.
– Эй, ты кто такой? – спросил пигментный, пытаясь высвободить руки из пут.
Он лежал на полу, на животе, и ему непросто было разглядеть Костю, который сидел в кресле.
– Базальт я.
Костя сунул паяльник в баночку с вазелином.
– Тьфу ты, ну и вонь!.. Как ты думаешь, с канифолью лучше войдет, чем с вазелином?
– Эй, ты чего? – задергался пигментный.
– Ну, ты же Катю опустил. Теперь я тебя опускать буду…
Диктофон еще не включен, но к записи готов. Сейчас Костя пробудит в пигментном жажду покаяния, и можно будет нажимать на красную кнопку.
Но красная кнопка была еще и на видеокамере, которую Костя вдруг заметил в тумбе под телевизором. Она стояла на полке возле видеомагнитофона, и Косте ничего не стоило взять ее в руки.
– И опущу тебя горячо, и на пленку все сниму… Тебе больно будет, а мне смешно. Ты же смеялся, когда меня развел. А хорошо смеется тот, кто смеется последним…
– Тебя босс твой развел!
– Кто меня развел? – включив диктофон, спросил Костя.
– Босс твой.
– Кто конкретно?
– Карп тебя развел.
– Ну, нашел чем удивить! Карп мне сам в этом признался. С Карпом я уже разобрался, осталось тебе предъявить. Но с тобой я торопиться не буду…
Костя снова сунул паяльник в баночку с вазелином.
– Воняет, да? Придется потерпеть. С вазелином все-таки лучше будет…
Костя не выключал диктофон, да это и ни к чему. Ненужные и неудобные моменты он потом просто вырежет.
– Эй, ты чего? Не надо! – задергался пленник.