Любовь против (не)любви

— Да всё я умею, что надо, что в обычной нормальной жизни надо. Знаешь, что я целый замок от копоти очистила в одиночку? А всю эту ерунду твою — нет, не умею, но и зачем она?

— Затем, что когда приходит конец — нужно защищаться. Иначе он придёт на самом деле, а не только на словах. И у нас тут намечается отличный, замечательный, жирный и весёлый конец, если мы все не впряжёмся.

— Да куда все-то, что от них толку!

— Применим. Завтра и применим. Хорошо, что сегодня ничего не вышло, и никто новый к ним не подался. Только груши.

Парни сказали, что груши вкусные, — Катерина и не заметила, как оказалась вместе с ним на кровати, да ещё и у него на коленях.

— Так я ж принесла, — вздохнула она. — Груши-то.

— Правда? Так надо было сразу, как пришла, дать мне по башке и сказать — хватит болтать, пошли груши есть!

Она уже просто не могла не смеяться.

— Ты трепло. Ты знаешь об этом?

— Знаю. Мне с детства только и говорят о том все мои родные и все наставники.

— А на родном языке ты треплешься вдвое больше, чем на любом другом, так?

— Так, — его улыбка была просто до ушей.

 — Просто я не слишком долго здесь у вас прожил, поболтаюсь ещё — и тоже буду трепаться. Понимаешь, я вырос в Фаро, в доме франкийского посланника. Дома говорили понятно как, и на улице тоже понятно как, а потом ещё и в школе. Так что два языка у меня с рождения.

— А кто тебе тот посланник?

— Друг моего отца. У отца были… непростые обстоятельства, и он некоторое время не пользовался своим родовым именем, и служил графу, а потом герцогу Саважу, который спас его из неприятной ситуации.

Вот мы и жили у него в доме, отец — и я.

— А твоя мать?

— Там были ещё более непростые обстоятельства. Я познакомился с ней, когда мне сравнялось двадцать лет, а до того не знал её совсем. Но сейчас они с отцом вполне счастливы и даже родили мне сестрёнку.

— Так уж и тебе.

— Первым делом себе, конечно, но она очень милая и я её люблю.

— А ты говорил — много младших?

— Так все дети Саважей, — пожал он плечами. — Старшие младше меня на два года, и дальше.

И ещё другие друзья господина Жанно и отца — у них с юности большая и шумная компания, и у всех дети. На праздники мы собирались все-все-все, и в гости друг к другу ездили, и всегда была толпа детей всех возрастов.

Кэт выросла с Грейс, а сама Катерина — и вовсе одна. Она поняла, что немного завидует Жилю.

— А кто такая госпожа Анжелика, которую вспоминали твои ученики?

— Госпожа Анжелика — чудесная женщина, которая была мне вместо матери.