Сквозь прорехи в одежде видны бугры мощных мышц, а лицо точно, как у людоеда! Василий опустил глаза на водителя, попробовал улыбнуться. Получилось еще хуже — водитель, только начинавший приходить в себя после ласковых слов Хо, снова впал в ступор.
— Ну его к черту! — взревел Василий, — некогда уговаривать.
Алика как по команде открывает дверь, одной рукой выбрасывает пассажира. Василий прыжком перемахнул капот и оказался на переднем сиденье. Хо и девушка садятся сзади.
— Переведи ему, Хо, — зарычал Барабанщиков, — он отвезет нас в посольство и я дам ему пачку долларов.
Хо щебечет несколько слов. Водитель молча кивает, едва не теряя сознание от страха, машина трогается. Ведет автомобиль, как танк, совершенно не обращая внимания на знаки. Шины визжат на поворотах, машина взлетает на ухабах и грузно брякается на асфальт. Десять минут бешеной гонки непонятно с кем, водитель дрожащей рукой показывает на двухэтажное белое здание с российским флагом. Василий молча сует шоферу пачку долларов такой толщины, что парень пугается еще больше.
— Не стреляйте, мы безоружны. Мне нужен посол или военный атташе!
Охрана остановилась в нескольких шагах, держа всех троих на прицеле. Один сказал несколько слов в микрофон на воротнике.
— Посла нет, господа, уехал по делам. Я второй секретарь посольства и готов выслушать вас.
— И сын первого, так? — неожиданно спрашивает Барабанщиков.
— Э… э, да, когда-то мой отец служил первым секретарем посольства. И что? — удивился молодой человек.
— Да так, вспомнил далекое детство, в Африке, — пристально посмотрел в глаза Василий.
Несколько мгновений длится молчание. В глазах молодого человека мелькает узнавание.
— Я готов выслушать вас, — сухо повторил второй секретарь.
— Нет, — мотнул головой Василий, — только посол или военный атташе.
— Тогда ждите, — поджал губы чиновник, — ждите …
Алика устало села на скамейку, Василий не сдвинулся с места. Охрана немного успокоилась, когда услышала русскую речь от незваных гостей, по знаку старшего убрала оружие. Из дверей посольства выходит подтянутый мужчина лет пятидесяти.