Кожа без изъянов, легкая небритость и шевелюра темных густых волос, которой позавидовали бы все голливудские актеры… И это ходячее «безобразие» – мой бывший муж!
– Артем! – по ушам резонирует слишком писклявый женский голосок. – Ах, вот ты где, любимый…
К нам приближается блондинка, в которой узнаю Лизу Комарову.
Боже, только не она. Он до сих пор встречается с ней? Бродский, не разочаровывай меня так сильно, умоляю…
Сидя за столом не признала эту холеную стерву, потому что раньше она была темненькой, но её лицо… Оно по-прежнему отзывается во мне рвотными позывами.
"– О, Фролова, и ты здесь! – восклицает Лиза и хлопает своими глазищами на меня. – Какая неожиданная встреча!
Хм, не я одна здесь переигрываю.
– Я Котова, – поправляю и выдавливаю кривую улыбку. – И тебе привет, Комарова.
Коза, крашенная…
– Ах, да, ты же вышла замуж! Впрочем, как и я, – Лиза обнимает Артема и начинает елозить наточенными коготочками в его волосах. – Я больше не Комарова, а Бродская. Запомни.
А вот это уже больно.
Как он мог на ней жениться? После всего, что было?
– Поздравляю, – опустошенно смотрю на Артема, который с раздражением убирает с себя руки жены.
– Слышала, ты родила? – не ради интереса, а чтобы задеть посильнее, спрашивает Лиза.
– Родила, – с вызовом в голосе отвечаю.
Тут мне нечего стыдиться. Я горжусь тем, что стала мамой прелестной дочки. И никто из этих двоих даже не представляет, чего мне это стоило.
– Мы тоже хотим ребенка, правда, Артем? Каждую ночь стараемся, – хихикает она, а теперь уже ее муж недовольно поджимает челюсть.
Я усмехаюсь.
– Что ж, удачи вам, ребята, – скрывая горечь в голосе, улыбаюсь. – Мне пора.
Отворачиваюсь от противной физиономии новой жены Артема и бреду в туалет. Дорога передо мной расплывется от слезной пелены, которую сдерживаю изо всех сил.
Со стороны сердца колет. Сильно.
Думала, что отпустило. Пять лет – немалый срок.
У меня новая жизнь, новые отношения, но боль от старых ран все так же остра.
Убежала когда-то, надеясь забыть все, но от себя самой убежать не удалось.
И вот я тут, в настоящем, стою рядом со своим прошлым, как с балластом, который не смогла отпустить, и бьюсь практически на последнем издыхании о границы и условия, в которые сама себя загнала.
– Неудачно ты припудрила носик, – замечает мой удрученный вид Эля, когда возвращаюсь за стол. – Деточка моя…
Я молчу, сминая губы. Глаза красные. Зареванные.