Уже в голове составлена фраза, с которой начну разговор, но отдергиваю руку от телефона, будто он раскален.
Нет, это все не то. Совсем не то! Не хочу выступать в роли жены-истерички. И… Ловлю себя на мысли, что мне хочется увидеть выражение лица Быстрицкого, когда он узнает эту новость. Представив, как перекосится жирное лицо Дмитрия, слегка улыбаюсь. Если бы рядом с ним при этом сидел Марк – было бы еще лучше. Любимую дочку Дмитрий простит, а вот ее женатому любовнику не поздоровится. Я не в силах сейчас постоять за себя сама, пусть кто-нибудь другой сделает это за меня.
"Отодвигаю телефон, чтобы избежать соблазна набрать Дмитрия прямо сейчас. Месть – это блюдо, которое подают холодным. И горячиться сейчас не стоит, нужно хорошенько все продумать.
Вдруг вздрагиваю, вспомнив о том, как Илона бежала по коридору, названивая кому-то.
Она явно звонила Марку! И он, скорее всего, уже в курсе, что я не в отпуске. О нет, только не это! Что он подумает? Меньше всего сейчас мне хотелось бы самой оказаться в роли обвиняемой.
Наскоро бросаю свои вещи обратно в чемодан и вызываю такси. Проблемы буду решать по мере поступления, а сейчас мне нужно как можно скорее вернуться домой, придумав качественное обоснование всему происходящему. Еще не хватало оправдываться перед Марком!
Последнее, что я делаю перед тем, как уехать – пишу сообщение Льву, звонить у меня не было сил и желания.
«Я расторгаю наш контракт, разберусь сама. Признательна за помощь и гостеприимство, обязательно выполню свои договоренности.
***
Захожу, ставлю чемодан и с удовольствием вдыхаю родной запах. До чего же хорошо! Я никого не предупреждала о своем возвращении, но, знаю, что девочки в это время должны быть дома. Слышу топот босых ножек, гулкие удары и визги на втором этаже, где расположены детские спальни. Судя по звукам, там происходит так любимая ими битва подушками. Улыбаюсь - когда я дома, девочки стараются сильно не шалить, а сейчас разошлись не на шутку.
- Девочки, я дома!
Топот усиливается и дополняется дикими криками.
- Мама! Ура!
- Наконец-то!
На мне виснут две лохматые и взъерошенные обезьянки, я с наслаждением целую то одну, то другую подушечную валькирию. Мне кажется, что мое сердечко немного оттаяло.