— О чем? — спрашивает он и переводит на Макса странный взгляд, слишком взрослый и даже злой. — О том, что ты мой отец?
Глава 48
УльянаМы переглядываемся с Максимом.
— Тебе Глеб рассказал, да? — спрашивает он сдержанно.
Лешка не отвечает, вместо этого смотрит на меня:
— А что, много кто кроме него знает?
— Немного. Дедушка, Настя.
— Денис? — добавляет пугающе спокойно.
— Знает, — киваю.
— Вау! — Лешка округляет глаза. — То есть знали почти все.
— Леш, — начинаю я, но сын перебивает.
— К нему вопросов нет, — кивает на Макса, будто тот мебель.
— Конечно!
Сын качает головой, будто не верит.
Максим выходит вперед и становится перед Лешкой:
— Леша, я понимаю твою злость, но направь ее на меня, пожалуйста. Твоя мама здесь ни при чем.
— Конечно, виноват только ты, — мрачно и серьезно произносит сын. — Это же ты сбежал, а потом отказался слушать маму.
— Все было не совсем так, Леш, — пытаюсь вмешаться.
— Значит, ты соврала мне? — снова спокойный вопрос.
— Я никогда не врала тебе, — отвечаю искренне.
Леша переводит взгляд на Максима:
— Значит, виноват ты. Уехал. А потом не поверил, что мама ждет меня.
— Да, Леша, — так же пугающе спокойно отвечает Максим.
Я даже моргаю несколько раз, осознавая, насколько они сейчас похожи.
— Виноват я. Не поверил, а потом и вовсе забыл о нашем разговоре, погряз в своих проблемах, — продолжает Максим, а Леша внимательно слушает его. — Все эти годы я думал, что Ульяна… твоя мама живет счастливо и забыла меня.
Голос Максима все-таки дрогнул.
А вот сердце Леши нет.
— То что? — спрашивает с вызовом.
— То я бы присутствовал в твоей жизни, Леша. Возможно, вернулся бы в страну раньше. Я бы точно был рядом. Слушал твои рассказы о школе и новых друзьях. Делился новостями. Мы бы ездили в отпуск и проводили время вместе.
— А как же Глеб? — Леша, видимо, намерен устроить разбор полетов.
— Глеб мой сын, такой же, как и ты. И поверь, я бы нашел достаточно времени для вас двоих.
— Глеб с рождения с тобой, а меня ты знаешь месяц, — констатирует Леша факт. — Я тебе никто. И чувств ко мне ты испытывать не можешь.
Это провокация, но Максим не ведется на нее. Улыбается будто бы даже расслаблено:
— Это сложно объяснить, Леша. Но тебя я люблю так же, как и Глеба. Вы оба мои сыновья, вы оба важны для меня.
— Что тебе надо от меня сейчас? — детское сердце все-таки не выдерживает, и Лешкин голос начинает дрожать.