— Я хочу, чтобы ты разрешил мне быть рядом с тобой. Познакомиться ближе, узнать тебя.
Сын смотрит серьезно, прожигающе.
— А что насчет моей мамы? — спрашивает неожиданно.
Я и не думала, что сегодня речь зайдет об этом, и вообще, откровенно говоря, ожидала совершенно другой реакции. Криков, истерики, слез. И да, видно, что Леше тяжело, что, на самом деле, он держится еле-еле, но тем не менее рассудителен и серьезен.
Смотрю на Макса, даже не предполагая, что же он ответит.
Он тоже поворачивается ко мне и произносит, глядя в глаза:
— Твою маму я люблю.
Замираю. Даже, кажется, сердце биться перестает. Что он сейчас сказал? Я не ослышалась?
Лешка смотрит на меня, будто даже не удивленный таким ответом, а после выдает:
— Ладно.
— Что? — поворачиваюсь к Леше, но тот пожимает плечами.
— Я сказал, ладно, мам, — повторяет так, будто не понимает, что я вовсе не ослышалась.
— Леша, если ты хочешь что-то спросить, я готов ответить честно на любой вопрос, — произносит Макс.
— У меня будет к тебе просьба, — поднимается на ноги.
— Я слушаю.
Леша подходит к шкафу, открывает створки, достает оттуда пакет и протягивает его Максиму:
— Не нужно меня покупать.
В пакете я вижу одежду, которую подарил ему Макс, и планшет.
— Я не собирался тебя покупать, Леш. Просто хотел сделать приятное."
"Лешка смотрит на пакет в его руках.
— Забери, — поворачивается ко мне. — Мам, мы можем с тобой поговорить?
— Конечно, — киваю с готовностью.
Никонов явно не хочет оставлять все так, но выбора у него нет.
— Я буду ждать встречи с тобой, Леш.
Сын ничего не отвечает, лишь отворачивается, а я выпроваживаю Максима:
— Поезжай к Глебу. Мне кажется, поддержка ему нужна гораздо больше, чем Леше.
— Уль… — замирает он в дверях, — Лешка в самом деле замечательный мальчик. Я и подумать не мог, что он так стойко воспринимает эти новости. И еще мне очень жаль, что меня не было в его жизни. Я потерял так много.
Мне нечего ответить, все и так понятно. Максим действительно потерял очень много.
— Я поеду. Надеюсь, с Глебом получится поговорить. Я очень хочу, чтобы они с Лешкой, как и прежде, были дружны.
Никак не комментирую, и Максим срывается ко второму своему сыну, а я возвращаюсь к Леше.
Он лежит на кровати и что-то печатает в телефоне. Сажусь ему в ноги:
— Я горжусь тобой, сынок.
— Я просто уже часа три перевариваю слова Глеба и успел немного успокоиться.