Пытаюсь представить ситуацию, в которой мой ребенок остается без отца в свидетельстве о рождении, при этом я нахожусь в законном браке с его матерью.
Я честно пытаюсь сообразить, нарисовать в голове картину, но, как ни крути, ничего не получается. Этот сраный пазл не складывается.
Кладу руки на плечо Насти и насильно разворачиваю ее к себе.
— Кто отец Леши? — спрашиваю четко, по слогам, уже более уверенным голосом.
Настя все-таки поднимает на меня уставший, немного грустный взгляд.
— Макс, давай ты не будешь задавать мне таких вопросов?
— Кому мне сейчас задать этот вопрос, Насть?
— Точно не мне.
Я не помню этих своих слов, но понимаю, что мог сказать такое, чтобы обрубить все сразу. Жестоко? Жестоко. Еще как. Но тогда я не видел другого исхода. Я не хотел, чтобы Ульяна на что-то надеялась и ждала меня.
Я желал для нее самого лучшего: чтобы она как можно скорее забыла меня и пошла дальше. Мысль эта была чужеродной, я понимал, что дорогая мне девушка может достаться кому-то другому. Другой будет ее касаться, обнимать, любить.
А я продолжу тянуть то, что взвалил на себя добровольно. Женщину, к которой больше не испытываю ничего, и ребенка, которому нужен отец.
— Она тяжело перенесла наш разрыв? — спрашиваю Настю.
— Разрыв? — я чувствую перемену.
— Я не думал, что все будет так плохо, — произношу растерянно."
"— Ты что же, представлял, будто она отряхнется и как ни в чем не бывало пойдет дальше? Ей было двадцать! Она любила тебя, Максим.
На плечи ложится груз ответственности за прошлое. Я ведь правда искренне считал, что делаю все правильно. Что так будет лучше и для нее, и для меня.
— В любом случае даже то, что я сейчас рассказываю тебе о прошлом, — неправильно. Ты должен спросить Ульяну. Я тебе больше ничего сказать не могу, кроме того, что разочарована в тебе.
Разочарована?
Мне хочется придушить себя голыми руками.