Я даже не представлял, что тогда, много лет назад, все могло обернуться для Ульяны настолько плохо.
Я не успеваю задать больше вопросов, потому что возвращается Глеб. При нем точно не стоит поднимать эту тему.
Выходит врач и направляется к нам.
— Вы родственники Стафеевых?
— Да! — тут же поднимаемся с Настей и спешим к врачу.
— У Алексея перелом ключицы, ему наложили гипсовую повязку, Сотрясение средней тяжести, много порезов от осколков, гематомы, ушибы. Состояние стабильное, мы дали ему успокоительное, он спит.
— Можно к нему? — порываюсь тут же.
— Нет, не стоит. А вот Ульяну Романовну можно увидеть, она пришла в себя. У нее также сотрясение, но легкое. Гематомы и ушибы. Переломов получилось избежать, но есть множественные, не угрожающие здоровью порезы от стекла.
— В какой она палате? Как туда попасть?!
— Я провожу. Только будет лучше, если пойдет кто-то один, — окидывает нас троих взглядом.
— Иди ты, Макс, — кивает Настя.
— Побудешь с Глебом?
— Конечно.
— Иди, пап, — подталкивает сын.
Иду за врачом. Тот проходит по множеству коридоров, а потом останавливается у одной из дверей.
— Ульяну и Алексея разместили в отдельные одноместные палаты.
Скорее всего, мой звонок дошел куда надо.
Врач придвигается ближе.
— Ульяну Романовну лучше лишний раз не тревожить. Ей сказали про сына, она разнервничалась. Так что лучше лишних поводов для беспокойства не давать.
— Понял.
Врач уходит, а я захожу в палату.
Глава 33
УльянаНе передать словами весь спектр эмоций, что я испытываю.
Как могло такое произойти? Я же внимательный и спокойный водитель, никогда не лихачила, всегда соблюдала скоростной режим, сто раз думала, прежде чем совершить маневр!
А тут даже глазом моргнуть не успела, как все произошло.
И что теперь? Мой сын непонятно где, а я как вареная, обколотая успокоительными, лежу и смотрю в одну точку на потолке.
Слышу шорох открываемой двери, но сознание заторможено, и я не сразу соображаю, что нужно оторвать взгляд от потолка.
Поворачиваю голову, лишь когда рядом со мной садится кто-то.
Максим.
Бледный, с темными мешками под глазами. Одежда мятая, волосы растрепаны. Он рассматривает меня с жалостью во взгляде.
У меня болит лицо, левая часть онемела — предполагаю, что там нехилый такой синяк. Руки и ноги беспорядочно перемотаны бинтами, местами обработаны зеленкой, наверняка порезы оттого, что на меня посыпалось стекло.