Я вылетела за дверь еще до того, как она закончила фразу. Когда я выскочила из здания, мне на редкость повезло: как раз подошел курсирующий по кампусу автобус. Я запрыгнула в него, и хотя дорога до общежития заняла всего несколько минут, мне они показались вечностью. И все это время мысли крутились вокруг произошедшего.
«У меня засос. Я позволила Адриану Ивашкову поставить мне засос».
Как такое могло произойти? Ужасное известие про Линн дало мне возможность проигнорировать всю глубину собственного неблагоразумия, но теперь на это нельзя уже было закрыть глаза.
"Нет, нет, нет! Я не могу думать об этом! Я должна забыть о случившемся. Необходимо позаботиться, чтобы такого больше не произошло. Что на меня нашло? Я не разделяю его чувств ко мне. Он морой. А даже если бы он и не был мороем, он, несомненно, самый неподходящий для меня парень в мире.
«И хорошо ли вы с ним поладили, а, Сидни?»
То, что произошло с Адрианом, было неправильно. Очевидно, это был какой-то извращенный приступ вожделения, вспыхнувший как раз потому, что являлся столь запретным. Да, так оно и есть. Женщины падки на такое. Помнится, когда я изучала книги о взаимоотношениях, там была одна под названием «Плохие парни и женщины, которые их любят».
«Пламя во тьме». Я должна забыть, что Адриан назвал меня так. Должна.
У меня была еще минута дороги до общежития, и я быстро набила эсэмэс Адриану: «У меня засос! Ты меня больше не поцелуешь!» Я честно не ожидала, что он будет бодрствовать в такое раннее время, и потому удивилась, тут же получив ответ: «Ладно, я больше не буду целовать тебя в шею».
Адриан в своем репертуаре.
«Нет! Ты не будешь целовать меня никуда! Ты сказал, что будешь держаться на расстоянии!»
«Я пытался, – написал он в ответ. – Но ты не держишься на расстоянии от меня».
Я сочла ниже своего достоинства отвечать на такое.
Когда мы доехали до общежития, я спросила у женщины-водителя, сколько она будет ждать, прежде чем отправится обратно в центр кампуса.
– Я отъезжаю сразу, – сказала она.
– Пожалуйста! – взмолилась я.