Миссис Везерс явственно забеспокоилась.
– Да, я знаю, что ты много делаешь для нее… но она ничего мне не говорила насчет тебя сегодня. – Она виновато посмотрела на меня. – Я уверена, что это какая-то накладка, но правила все-таки есть правила.
– Да, конечно, – согласилась я. – Но она говорила, что сообщит вам. Она точно с вами не связывалась? Может, она присылала записку? Или звонила?
Миссис Везерс покачала головой.
– Нет, ничего. Извини.
– Я понимаю, – пробормотала я, хотя на самом деле ничего не понимала. Несмотря на всю ее рассеянность, в таких вещах на мисс Тервиллингер обычно можно было положиться.
Где-то с час я расхаживала по комнате, а беспокойство терзало меня. Вероника. Маркус. Сент-Луис.
– Почему ты не приехала? – спросила она вместо приветствия. Меня затопило облегчение. Она отправилась в парк. Тогда ясно, почему с ней оказалось трудно связаться.
– Я пыталась! Но миссис Везерс не выпустила меня. Вы забыли меня отпросить."
"– Не может быть, чтобы… – Она неуверенно умолкла. – Я думала, что я…
– Ничего страшного, – сказала я.
– Ничего страшного?! – Мисс Тервиллингер явно была сердита, но на себя, а не на меня. – Я должна быть в наилучшей форме!
– Ну, вы можете позвонить миссис Везерс сейчас, – предложила я.
– Поздно. Я уже вернулась домой. Попробуем в другой раз.
– Извините, – сказала я. – Я пыталась.
Мисс Тервиллингер вздохнула.
– Я знаю. Ты не виновата. Это моя вина. Я позволила этим событиям измотать меня, и теперь допускаю небрежности.
Я подумала о девушках в коме, и о том, что я могу присоединиться к ним, и меня пробрал озноб. Во время расследования мне удавалось сохранять хладнокровие и собранность, но ночной кошмар напомнил мне обо всех опасностях, с которыми я сталкивалась. Пока я с телефоном в руке расхаживала по комнате, мне вспомнилась фотография той девушки в газете.