Про меня этого не скажешь. Что бы ты ни стала делать, я тебя поддержу.
Подлые слезы чуть было не вернулись, но я загнала их обратно.
– Спасибо… Это много значит для меня… и, честно говоря, прямо сейчас я не знаю, что буду делать. Я знаю, что Маркус беспокоится, что я навлеку на себя неприятности и снова попаду под их контроль. Но опять же, если я буду оставаться с алхимиками, у меня будет больше возможностей. И кроме того… я не хочу оставлять тебя. Ну, то есть вас.
Адриан улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо. Как пламя во тьме.
– Ну, «мы» счастливы это слышать. Да, и я рад буду присмотреть за нашим крошкой драконом, пока ты будешь в Сент-Луисе.
Я ухмыльнулась в ответ.
– В виде камня или в его настоящем облике?
– Я еще не решил. Что он поделывает сейчас?
– Он заперт в аквариуме. Думаю, я бы проснулась, если бы он забрался ко мне в постель, так что он наверняка еще спит.
Во всяком случае, я на это надеялась.
– Ну, я уверен, что забраться к тебе в постель – это… – Не знаю, что там Адриан собирался сказать, но он осекся, не договорив.
Я подошла и всмотрелась в доску. Она тоже явно пострадала от его опьянения, потому что половина улиц были пустые. А подписанные носили названия типа «шоссе Кастиля» и «Авеню Красотки».
– Доска немного неполна, – дипломатично произнесла я.
Но Адриана это не беспокоило.
– Ну, думаю, это увеличит твои шансы.
Я не стала спорить и присела на стул. Улыбнувшись Адриану, я начала считать деньги, радуясь, что между нами снова все хорошо – ну, относительно.
Глава 19
Каким-то образом я снова проиграла.
Если бы Адриан способен был вести расчеты на лету, я поклялась бы, что он использует свои силы, чтобы повлиять на кубик. Но скорее он обладал какими-то врожденными и необъяснимыми способностями для игры в «Монополию», которые я до сих пор недооценивала – или ему невероятно везло. Но мне все равно было весело, а проигрывать Адриану намного приятнее, чем столкнуться во сне с охотящейся за мной Вероникой.
Лишь когда я очутилась в самолете, до меня в полной мере дошло, что я собираюсь делать. Но отступать было поздно.