Амелия явно была разочарована тем, что ее отсылают, но выполнила приказ без колебаний. К тому времени, как подошла Сабрина, я выставила запись на нужное место. Все собрались вокруг меня.
– Готовы? – спросила я. Они закивали, и я увидела на их лицах смесь чувств. Да, все они жаждали доказать свою теорию заговора. Но в то же самое время скрытый за этой теорией подтекст поражал, и все трое осознали, как опасен материал, с которым они сейчас должны были познакомиться.
Я включила запись. В ней было всего несколько секунд, но именно в эти секунды на экране появилась бородатая фигура.
– Это он. Мастер Джеймсон. – Она оглядела нас. – Это вправду база алхимиков? Он вправду там?
– Да, – подтвердил Уэйд. – А с ним Дейл Хэзуорн, один из директоров.
Тут я вспомнила.
– Я слышала это имя. Он ведь по уровню равен Стэнтон, да?
– Вполне.
– Могла ли она не знать о подобном визите? – спросила я. – Даже на ее уровне?
Ответил мне Маркус.
– Возможно. Хотя то, что он так спокойно входит, да еще на засекреченный этаж, та еще наглость.
Так что возможно, что Стэнтон не солгала мне – во всяком случае, когда говорила, что алхимики не поддерживают контакт с Воинами. Но она совершенно точно солгала, когда сказала, что алхимикам ничего не известно о Маркусе, ибо он должен был быть печально известен даже самой верхушке.
Когда я оторвала взгляд от застывшего изображения мастера Джеймсона, то обнаружила, что Маркус наблюдает за мной.
– Ты готова? – спросил он.
– К чему готова?
Он отошел к другому столу и вернулся с небольшой коробкой. Когда он открыл ее, я увидела флакончик с серебристой жидкостью и шприц.
– Что это… а! – До меня дошло. – Это кровь, которая обезвреживает татуировку.
Маркус кивнул.
– При извлечении стихий происходит определенная реакция, и она делается серебряной. На это требуется несколько лет, но постепенно золото на твоей коже тоже сменится серебром.