"
"Пользуясь небольшой паузой, я украдкой посмотрела на Викки Тьери. Матушка Лизетты напоминала гадюку перед броском. Полные, красиво очерченные губы плотно сжаты, спина прямая, будто шпагу проглотила, холёные руки неподвижно лежат на папке с документами.
На своих сообщниц она даже не смотрела.
– На прошлом совещании я предупреждала о намерении провести углублённую проверку и полагала, что вы внемлете моему предупреждению, – неспешно продолжила настоятельница.
По залу прокатилась волна тревожного ожидания и скорбных сожалений.
– Каково же было моё удивление, когда во время ночной проверки я обнаружила не просто мелкие оплошности, нет… – Ванда замолчала и бросила на Анри взгляд, полный ледяного презрения. Девушка вздрогнула и сжалась в комочек. – Я наткнулась на вопиющее нарушение правил госпиталя!
– Но… но… – подсудимая хотела что-то сказать, но настоятельница хлопнула ладонью по столу, сбивая её с мысли и требуя тишины.
– Младшая жрица Анри Вильес была поймана на воровстве эмпатического зелья, – припечатала Ванда.
Зал взорвался возмущёнными перешёптываниями.
– Я не крала… не…
– Тогда где половина флакона зелья? – голос Ванды зазвенел от злости. – Я как чувствовала беду и поставила на распылителях новые датчики! Надеялась, что мои опасения не подтвердятся.
Настоятельница вновь умолкла, давая возможность переварить услышанное. Жрицы моментально поняли, о каких приборах речь.
Я мысленно поаплодировала.
Но меня поразила дотошность настоятельницы и скорость, с которой она всё провернула.
– Где остатки зелья? – повторила главная целительница.
– Его нет… – проблеяла Анри.
Чистосердечное признание в покушении на племянницу императора светило ей не только штрафом и увольнением, но и тюремным сроком.
В зале повисла гробовая тишина. Даже её подружка Моник с ужасом отшатнулась и соскользнула на другой конец лавочки.
– Вы уволены, – жестко объявила Ванда, – все материалы я передала в комитет по незаконному сбыту зелий. Дальше вами займутся они. Стража, увести!
В зал вошли два плечистых охранника. Анри, всхлипывая, направилась к ним. Спорить она не стала, лишь побитой собакой посмотрела на Викки. Та не шелохнулась.