За что? Конечно, за личную верность! За Сталина Климент Ефремович хоть в огонь, хоть в воду."
"Так думал Орлов, слушая Клима и рассказывая о рапортах комсомолу. Он едва удержался от замечания в адрес Алксниса по поводу его дурацких моделей, летавших среди хрустальных люстр по Колонному залу. В авиации за последнее время произошла целая серия серьезных аварий, сопровождавшихся гибелью летчиков. Только что обнародовано серьезнейшее постановление ЦК по поводу этих аварий. Бравурные нотки в речах на конференции звучали слегка неуместно…
Ворошилов спросил комфлота:
— А за что ты там распекал Украину с Челябинской областью?
— Отбирают и направляют в училища не тех, кого надо.
— Тебе каких надо?
— Грамотных надо, Климент Ефремович. Военный корабль — это не тарантас. Такую кобылу обуздать не всякий сумеет.
— На лошадях, Владимир Митрофанович, мы выиграли гражданскую… — Щека Ворошилова дернулась. — Интервентов японских и европейских мы обуздывали и будем громить впредь, ежели сунутся!
Нарком заметно повысил голос, и Орлов нервно поднялся:
— От англичан и тогда драпали чуть не до Котласа.
Орлов чувствовал, что сказал липшее.
Усы Ворошилова задвигались из стороны в сторону, но Владимир Митрофанович не смог вовремя прикусить язык.
— Куда тащить комсомольцев, я разберусь без тебя! — закричал Ворошилов, багровея. — Ты лучше скажи, как сам от Юденича бегал! Разве твои ржавые посудины остановили Юденича? Что они хорошего сделали, эти морские калоши?
— Многое! — задиристо воскликнул Орлов, хотя спор был неуместен. И вреден, особенно сегодня. Комфлота только что намеревался поговорить с наркомом о перспективах подводного плавания.
— Хаджи-Мураты?..