— Хорошее дело, — одобрил Акимов. Колька с облегчением занырнул обратно.
«Неплохая яма, вряд ли он что там услышит», — решил Акимов и спросил, на всякий случай негромко:
— Где я могу найти Галину Ивановну?
Он ожидал чего угодно — понимающего подмигивания, двусмысленных улыбочек, — но не того, что славный Михалыч удивленно поднимет белесые брови:
— Не ведаю такую.
— Счетовода?
— Не слыхал…
«Вот так здрасте. Что же это, обман? Панама? Что теперь делать-то, как Сорокину в глаза смотреть? Спокойно, Сергей, спокойно, не впадай в панику.
Он, добродушно чертыхаясь, принялся копаться по карманам, бормоча: «Где ж я ее дел, беспамятный…», изображая эдакого растеряху-валенка, порылся в планшете, извлек бумаги, врученные Остапчуком.
— Тут пришло на вас такое отношение, по поводу алиментов сержанта Лапина.
Расчет оправдался: механик прянул, как лошадь от волка, поднял ладони, все в несмываемых пятнах, точно сдаваясь:
— Ни-ни, товарищ участковый! Я до этого всего касательства не имею. Сходите, там наверняка уже товарищ Константинер приехал…
Акимов деловито спросил:
— Кто это?
Михалыч поперхнулся, но все-таки признал, что это командир.
— Вместо Иван Исаича, надо полагать, да и с кадрами, должно быть, поможет. — Михалыча заметно отпустило, он говорил уже спокойно, добродушно. — Мы тут не обустроились еще, да и не факт, что останемся. Жизнь строительская — нынче здесь, а завтра там.
— Понятно, а где этот товарищ Константинер?
— А вот туда идите, за бараком, будет такой дом почище, свежевыбеленный.
Товарищ полковник Константинер, быстрый, с острым птичьим носом и такого же рода глазами, был занят: споро наводил порядок на столе, заваленном папками.
— Слушаю вас, товарищ участковый, — не отрываясь, пригласил командир.
Излагая дело, Сергей с недостойной завистью глядел, как из-под его рук так и разлетаются, занимая надлежащие места на полках, разномастные папки.