Мошенничество, подделка официальных документов, растраты, были данные, что во время войны сотрудничал с оккупантами, но, может, и навет. Гражданская профессия: резчик по дереву, замечу, высокого разряда, печати военной комендатуры из каблуков изготовлял и продавал на рынке.
Николай Николаевич постучал пальцем по второму фото:
— Это известный тебе уже в виде трупа, пока живой Павленко, Иван Исаевич, казначей увээр номер семь. Допустим, что бородавки могут быть одинаковыми у разных людей. Только ведь очень похожи пальцевые отпечатки, прямо сказать, до степени смешения.
Капитан вздохнул.
— Найди мне эту Галину Ивановну, только без шума.
Глава 21
Добрый Остапчук подкинул Сергею формальный повод для визита:
— Серега, тут пришло из Кишинева отношение, насчет товарища сержанта Лапина, приписанного к седьмому увээр. Должок у него по алиментам. Прихвати как раз.
Из бумаги следовало, что алименты от товарища сержанта Лапина Я.С. не перечисляются уже год, и начальник Кишиневского отдела милиции интересуется: то ли товарищ сержант есть злостный неплательщик алиментов, то ли имеет место головотяпство счетоводов-бухгалтеров.
Отличный повод.
Через полчаса Акимов уже стоял около закрытой двери военной части и запоздало соображал, что теперь ему делать и как попасть внутрь. Вход через помещение бывшей казармы, ныне школы, был заложен, дежурного и КПП не наблюдалось, демонстрировать удостоверение и повод формальный некому.
«Вот этим-то вся эта глупая беготня и заканчивается, — злился он, — торчишь тут, как слива, хоть через забор сигай, на потеху детворе.
Сзади подергали за полу, девчоночий голосок спросил:
— Сергей Палыч, вы чего тут?
Он обернулся — Светка Приходько, довольная, сияющая, поедает мороженое при минус пятнадцати.
«Вымахала-то как, налилась грушей, вон какие щеки появились, прямо невеста».
— Здравствуй, Светланка. Горло заморозишь.
— Не-а, я помаленьку, — объяснила она, откусывая огромный кусок своим большим ртом, по-богатому. — Вам чего, туда, что ль, надо?
— Да вот…
— Щас скажу. — Она, махнув косой, помчалась в школу.
Акимов, смекнув, что пантомима эта означает «стой и жди», решил и в самом деле обождать и был вознагражден за терпение.