Я щелкала пальцами, пытаясь справиться с рядом пуговиц, но только натворила дел: распахнула занавески, зажгла все свечи в комнате и, кажется, в коридоре. Еще запалила камин, расстелила кровать, а платье осталось застегнутым. С очередным щелчком шнуровка подтянулась сильнее, одарив меня осиной талией.
Замучившись строить из себя самостоятельную черную ведьму в тринадцатом поколении, я зашептала колдовской клич о помощи, похожий на тот, каким живые мертвяки привлекали к своим могилам-ловушкам жертв.
– Уильям… – закрыв глаза, прошипела я. – Помоги!
Зов был обязан потусторонним шепотком разнестись по коридорам старого особняка, достичь ушей адресата и заставить его со всех ног кинуться в спальню.
Глянула в зеркало на платье-ловушку и тихонечко прошелестела:
– И ножницы тоже прихвати…
Уселась в кресло и начала ждать. Часы на ночном столике тикали, время шло, а Уильям с ножницами все не являлся, что никак не вязалось с концепцией принца, готового спасти даму в беде даже ценой продутой партии в бридж (тем более что играли даже не на золотые, а на паршивые медяки).
Сложив руки на груди, я закрыла глаза и снова потребовала:
– Уильям…
– А у тебя здесь жарко… и очень светло, – отозвались из дверей. – У Мэри от такого расточительства случится приступ удушья.
Привалившись плечом к косяку, Уильям, явно не запыхавшийся от самоотверженного бега по длинным коридорам, разглядывал ярко освещенную комнату.
– Ты всегда так вызываешь мужчин к себе в покои? – с ироничной улыбкой уточнил он и мягко прикрыл дверь.
– Как? – агрессивно отозвалась я из кресла, стараясь не думать о том, насколько привлекательно выглядят его руки, когда у рубашки до локтей закатаны рукава.
– Я чуть не поседел раньше времени, – усмехнулся Уильям. – Ты просила ножницы, или мне показалось?
– Просила, – простонала, понимая, что принц явился побеждать злобное платье безоружным, разве что мог отгрызть зубами. Впрочем, последний вариант мне нравился куда как больше банального обрезания пуговиц.
– Зачем?
– Меня взяла в плен одежда твоего домашнего питомца, – объявила я и грозно зыркнула, когда Уильям растянул губы в издевательской улыбке. Мол, кое-кто все еще умеет проклинать, спроси у отца Грегори.
К слову, о пасторе. Я слышала, как Мэри сплетничала, будто он ни с того ни с сего опустил голову в бочонок с водой, а потом вытащил, взревев от счастья, как дикий медведь.