— Глаза и впрямь небывалые для простой девки, — прозвучал незнакомый голос и сбоку выдвинулся разодетый купец с охраной из пяти солдат.
Крестьяне мигом разбежались по своим углам, а купец окинул Лару сальным похотливым взглядом.
— Чья дочка, говоришь? Много деньжат твоему отцу отсыплю, а тебя себе заберу, нечего такой красотке на поле картофельном делать, будешь у меня в шелках и бархате ходить.
Прозвучал металлический лязг: это Дригор с Еремием дружно выхватили мечи из ножен. Охрана купца тоже обнажила оружие.
Купец, который, видать, разузнал у крестьян кое-какие сведения о приглянувшейся девице, недовольно посмотрел на Еремия:
— Не поднимай шума, парень. Ничего худого твоей сестре не сделаю, моей самой любимой девочкой будет. Через пару лет награжу по-королевски, так что любой фермер с радостью в жены возьмет. Вас тут всего двое, а у меня пятеро солдат.
— Мы и вдвоем управимся с твоими малолетками, — презрительно процедил Еремий, а Дригор залихватски свистнул.
Побросав недогруженные мешки, воины Леона с мечами наперевес кинулись к месту действия.
— Ладно, ладно, я пошутил просто. Уж и пошутить нельзя!
Лара ресничками хлопнуть не успела, как купчишко ретировался восвояси вместе со своими солдатиками.
— Догружаем и уезжаем, — скомандовал Дригор.
Лару окружили пять человек со всех сторон, остальные побросали остатки закупленного добра в телеги.
— Тигар и Дастьен, проследите, чтоб за нами слежки не было, — тихо велел Дригор. — Кто «хвостом» увязаться вздумает — убрать подальше, нам надо втихаря до кареты дойти, а то больно приметные на ней вензеля королевские.
Тайными тропами и под усиленной охраной «фермерскую дочь» довели до золоченной королевской кареты и твердо велели шторки задвинуть и не высовываться. Карета покатила одной дорогой, а телеги в обход пошли, чтоб следы верней запутать.
«Ну, тут Дригору и карты в руки — он всю войну диверсионными и шпионскими службами заведовал, от любопытных крестьян и купцов точно уйти сможет», — решила не волноваться попусту Лара.
Надеть роскошное платье в тесной карете и без помощи камеристки было нереально, так что к дому она подъехала в том же голубом сарафанчике и с черного крыльца тихой мышкой проскочила по лестнице в свои комнаты.
«Уф, муженек не засек, а слуги у него не болтливые. Вечереет уже.