Мы только недавно поняли, что морковки-то нам и помогают не заболеть, но мать все равно говорить не велела.
Его жена усадила мальчонку к себе на колени и погладила по голове:
— Не переживай теперь, все поправятся, вот увидишь.
— Я сволочь, да? — мальчонка всмотрелся в лицо Солары. — Паскуда, которая жить не должна? Я предал этими морковками своих друзей?
— Нет, так думать не надо. Несколько десяток морковок в расчете на целое село и полгода скудной пищи роли действительно никакой не сыграли бы. Твоя мама хотела сделать как лучше, но, возможно, взвалила на твою невинную детскую душу слишком большое бремя.
— Легче, во много раз легче! — с жаром заверил мальчик, и жена с улыбкой пригладила его вихры.
— В следующий раз постарайся объяснить это своей маме. А сейчас я назначу тебе повинность во искупление твоего греха, — жена грозно свела брови и с лицом неумолимой судьбы посмотрела на мальчика.
Мальчонка вздрогнул, но отважно кивнул и твердо сказал:
— Я все сделаю, леди. Я не хочу прятать глаза от моих друзей всю оставшуюся жизнь.
— Хорошо, — властно кивнула жена и изрекла: — Ты обязуешься каждый день в течение месяца приносить домой пять больших охапок щавеля и следить за тем, чтоб твои друзья его обязательно съедали, а мать каждый день варила зеленые щи и раздавала тарелки всем соседям. Также ты обязуешься каждому твоему другу принести по большой кружке свежей лесной земляники, когда она поспеет в лесу.
— Да-да, все запомнил! — закивал головой мальчишка. — Этого точно хватит, чтоб грех искупить?
И он доверчиво посмотрел на Солару. Жена кивнула важно:
— Точно. Слово леди Ардамас!
И конопатое личико расцвело облегчением и неуемной радостью, словно целая гора с плеч мальчика упала.
Жена давно ушла, а Леон все стоял под сенью храма и думал о том, что он редкостный болван, которому невероятно и совершенно незаслуженно повезло с женой. Какими бы ни были мотивы Солары для брака с ним, они точно не могли быть подлыми и корыстными мотивами.