Леон сразу приставил к Ларе двух горничных, повысив их до звания личных камеристок леди Ардамас, и донельзя польщенные и довольные девицы подхватили под белы рученьки свою уставшую госпожу и повели в ее покои, по пути напоминая свои имена (шутка ли, столько новых людей увидать, тут леди и перепутать недолго!) и сообщая последние новости (управляющий убег до того, как прибыли посланцы генерала с требованием задержать расхитителя; личное звено генерала прибыло уж несколько дней тому назад и разошлось по домам в соответствии с приказом, а в крайнем селе мор свирепствует, ну да они, верно, видели, когда мимо проезжали…)
Мигом организовав горячую ванну и живо распаковав все наряды и сильно подивившись, что они были уложены в армейские ранцы, а не сундуки, девицы-камеристки выгладили выбранное Ларой платье и ночной пеньюар, после чего оставили ее одну, вняв просьбе своей госпожи дать ей просто полежать в тишине в теплой водичке.
Лара блаженствовала: впервые за четверо суток, после езды верхом и тряски в душной карете по пыльным дорогам, лечь в большую ванну с отварами мяты и душицы — это нирвана.
Нарядившись в атласное платье лилового цвета, красиво оттенявшее черные кудри и темные глаза, Лара отправилась в сопровождении камеристок вниз — на первый ужин с мужем в родовом имении. Расположение комнат здесь было стандартное, как и во всех аристократических домах этого мира: на первом этаже бальная зала, библиотека, гостиные, оружейный зал, кухня и множество других помещений разного назначения, на втором этаже — спальни хозяев дома, их личные комнаты и гостевые комнаты, а также картинная галерея в самом центре второго этажа, на которую выводила всех гостей парадная лестница, на третьем этаже: комнаты слуг высокого ранга и детские комнаты, а на чердаке — комнатки остальной челяди.
Муж был задумчив, как и при отъезде из первого села, в котором не на шутку разошлась цинга. Он учтиво встал при появлении Лары, отодвинул ей стул, усадил за стол, налил вина.