Отметил, что оно плотно облегало худощавую фигуру Котовой, прикрывало колени. Потёр подбородок (в голове промелькнула мысль о том, что мне сейчас не помешало бы опробовать электробритву). Я заметил, что мама выдала Лене мои новые тапки (я привёз их, когда наведался к родителям в прошлый раз) — они смотрелись на Котовой, словно снегоступы.
Мама закрыла семейный фотоальбом, прижала к нему ладони.
Она поведала мне, что «Леночка» приехала к нам домой примерно через два часа после того, как явились Кирилл и Инга. Котова вручила моей маме миску с салатом и рассказала: её родителям понравился подаренный мною торт, и они «отдарились» «Мимозой».
Заявил маме, что взял у Степана Кондратьевича мотоцикл: думал, что поеду на нём за Котовой и за салатом.
Лена бросила на меня недоверчивый, но полный надежды взгляд. Затаила дыхание.
— Ну, раз она сама явилась… — сказал я.
Развёл руками.
Поинтересовался:
— Понимаю, конечно, что новый год ещё не наступил. Но раз даже соседскую собаку покормили… Может и для меня в этом доме хоть корка хлеба найдётся? Что-то я проголодался. Согласен первым снять пробу с подарочного салата.
Котова тряхнула волосами, улыбнулась. Она снова задышала.
Мама встрепенулась — поочерёдно взглянула на сидевших рядом с ней девиц.
— Ой, девочки! — сказала она. — Что-то мы засиделись. Давайте-ка накроем на стол и покормим наших мужчин.
* * *Комсомолки откликнулись на мамин призыв, поспешили в «первую» гостиную — я услышал, как загрохотали крышки кастрюль. Папа стрельнул взглядом в дверной проём, прислушался. Мамин голос доносился из прихожей, где стоял холодильник. Папа посмотрел на меня, прижал к своим губам указательный палец.
— Давай, сын, накатим по полтинничку, — сказал он. — В честь праздника.
Он вынул из кармана две карамельки — одну протянул мне. Откупорил бутылку.