— Как у вас?
Я поднял голову, взглянул на перешагнувшую порог кухни Лену. Отметил: на её скулах алел румянец, из-под ярко-алой косынки на виске выглянула прядь каштановых волос, а на щеках Котовой блестели извилистые влажные дорожки. Красильников и Мраморов встрепенулись, активнее заработали ложками: помешивали варившийся в кастрюлях крем. От стены отклеился Вася Ковальчук. Он метнулся к газовым плитам, поочерёдно заглянул в каждую из трёх духовок.
— У меня ещё не готово, — сказал Вася. — Минут по пять-семь осталось.
— Задерживаешь! — заявила Котова.
Ковальчук вжал голову в плечи — бросил на меня взгляд, словно попросил защиту от грозной Бригадирши, как обозвали Лену студенты-кондитеры.
— Вова, Паша! — сказала Котова. — Вернусь с пятого этажа, чтобы три порции крема были готовы!
Мраморов кивнул.
Красильников вытянулся по струнке и ответил:
— Будет исполнено, товарищ бригадир!
Лена одарила варщиков крема суровым взглядом и выбежала из кухни.
Я положил на клеёнку очередную розу. Окинул взглядом разложенные на столешнице цветочные бутоны из крема.
* * *За час до полуночи Котова отчиталась, что первые шесть тортов покрыла глазурью (занятые до недавнего времени лишь мытьём посуды Кирилл и Артур приступили к своим непосредственным обязанностям). Перечислила количество залитых кремом тортов и остывавших на столах и на кроватях в четыреста тринадцатой комнате коржей.
— Чернов, ну и разошёлся ты со своей бандой! — сказала Любовь Фёдоровна.
Я обернулся — увидел на пороге кухни вахтёршу.
Баба Люба поправила лежавший на её плечах серый платок и заявила:
— От запаха ваших пирогов сегодня никакого житья нет.
Вахтёрша покачала головой.
— У всего общежития животы урчат, — сообщила она.
Красильников хохотнул; но он тут же умолк, заметив строгий взгляд вахтёрши.
— Чернов, — сказала баба Люба. — Мальчишки жалуются, что твои бандиты никого вечером на кухню не пускали. Говорили, что ты им даже воду на чай вскипятить не разрешил.
Я покачал головой и ответил:"
"— Наврали они вам, Любовь Фёдоровна.