Его примеру последовал и Ардашев. Прямо на первой странице самой популярной в Ростове газеты выделялся заголовок: «Трагедия на море». Текст гласил: «В результате ужаснейшего норд-оста, свирепствовавшего прошедшей ночью, при входе в Керченский пролив произошло кораблекрушение: пассажирский однопалубный пароход РОПИТа «Византия», следовавший из Константинополя в Таганрог, столкнулся с английским судном «Нептун», возвращавшимся в Саутгемптон с зерном. Удар был настолько силен, что «Византия» загорелась и вскоре развалилась на две части.
— Ай кез бан! А про траур — ни слова. А надо бы целую неделю в храмах заупокойную литию читать.
— Даже в голове не укладывается, — вымолвил Клим и растерянно провёл рукой по волосам.
— Я даже не знаю, как мне развлекать публику. Сейчас тот редкий случай, когда артист не рад аншлагу, — грустно заметил Тарасов, читая прилагаемый список.
— Ну что вы! К сожалению, далеко не каждый так, как вы, с болью реагирует на чужую беду. Многим наплевать на горе ближнего. А вы — артист. И дарить со сцены добро — великое дело, и это ваше призвание.
— Спасибо вам, мой дорогой друг, за добрые слова. Я тронут до глубины души. Кстати, не хотите ли посмотреть моё представление? Приходите. Я распоряжусь, и вас пропустят.
— Я бы с большим удовольствием, но не могу — жду важный телефонный звонок.
— Очень жаль. Но, может, в другой день не откажете?
— А вот завтра, Михаил Романович, и воспользуюсь вашим любезным приглашением.
— Ловлю на слове. Что ж, тогда я побегу к себе.
— Пожалуй, выпью чашку кофе. Удачи вам!
— Благодарствую! Вы очень любезны.
Клим достал папиросу и чиркнул спичкой, но прикурить не успел. К нему почти бежал портье:
— Вас просят к телефону, Клим Пантелеевич.
Студент взял трубку, лежавшую на стойке, и, поднеся к уху, сказал:
— Клим Ардашев у аппарата.
— Доброго денёчка! Это антикварий из Нахичевани, — гулко раздалось на том конце провода, точно в колодце.
— Здравствуйте.