— Я разговаривал с хозяином коллекции. Он согласен продать её, но за одиннадцать тысяч.
— Коллекцию я ещё не видел. Кто знает, во сколько её оценит специалист, которого вы пригласите? Хотя и с мнением вашего эксперта я тоже могу не согласиться. У меня и свои знания имеются.
— Вы не будете покупать коллекцию за одиннадцать тысяч?
— Мне не нужен кот в мешке даже за один рубль.
— Вы правы. Хорошо. Привозите десять, а там разберёмся.
— Вот это уже совсем другой разговор.
— Вас не затруднит приехать ко мне к часу пополудни?
— А может, лучше вы подъедите ко мне в отель?
— Эксперт, хозяин коллекции и я — все из Нахичевани.
— Хм, ладно, но в таком случае, если я куплю монеты, вы должны будете сопроводить меня до гостиницы.
— Не беспокойтесь. Лично сяду с вами в коляску.
— Речь идёт о серьёзной сделке, потому попрошу вас подготовить договор. В нём потрудитесь указать описание монет, их количество, материал, из которого отчеканены, и данные продавца.
— Мы не будем этого делать. Вы же догадываетесь, откуда появились монеты. Полиция строго наказывает за раскопку курганов.
— Резонно. Кстати, сколько всего монет?
— Двадцать восемь.
— А может, мы вместе отправимся в банк за деньгами уже после заключения сделки?
— Это несерьёзный разговор. Покажите деньги — мы предъявим коллекцию.
— В таком случае давайте перенесём встречу хотя бы на час. Я могу не успеть получить наличные в банке.
— Нет возражений. Подъезжайте к двум.
— Договорились, — проговорил Клим и нажал на рычаг.
— Бабук, это Клим. Они протелефонировали. Я выезжаю к тебе. Всё остальное расскажу при встрече. Приготовь деньги и саквояж. До встречи с ними у нас будет пару часов, и я с удовольствием познакомлюсь с твоей семьёй.
— Хорошо, Клим-джан. Мама будет очень рада. Отец только на «Аксае». Адрес не забыл?
— Нет.
— Жду.
Клим положил трубку и вышел.
III"
"Немногим менее часа ушло на то, чтобы добраться до Нахичевани. Добротный каменный особняк под нумером шестнадцать на 1-й Фёдоровской улице имел всего один этаж, но, судя по всему, был довольно большой. Ардашев убедился в этом, когда, сопровождаемый Бабуком, вошёл во двор, увитый уже почти созревшим розовым виноградом. Листья, плети и кисти, свисающие вниз, закрывали даже небо, но зато дарили спасительную тень.