— Видите?
Погосов выудил очки и, надев их, подтвердил:
— Да, тот самый акт. У кого же ума-разума хватило распродать архив? Тогда, выходит, что я и не виноват. Тут всё чёрным по белому написано. Ага… Только непонятно, кому брильянт передали. Вода чернила размыла… Ах вот оно что! — убирая очки, протянул он громко. — Именно это вы и хотите у меня выпытать, да?.. Теперь я всё понял. Вы за этим камушком охотитесь? Потому и меня отыскали. В адресное бюро, так сказать, обратились: «Не скажете, где проживает Л. С. Погосов?» Адресок получили.
— Что же это вы раскричались, Левон Саркисович? Люди на нас внимание обращают. Не гоже так себя вести. Предлагаю по рюмочке для успокоения нервной системы. — Учитель вновь разлил водку. — За ваше драгоценнейшее!
Погосов молча опрокинул в себя алкоголь, закурил папиросу и вымолвил:
— То, что вы собираетесь написать книгу о Налбандяне, — враньё. Я понял это сразу. Кто же издаст книжку о политическом преступнике? Нескладно вышло.
— Нет.
— Да бросьте изворачиваться! Противно же, право… Вот скажите, в какой гимназии вы, так сказать, преподаёте историю, а? Как зовут директора? Молчите? Оно и понятно. Да и не какой вы не Маркин! Выдумали, поди. Видел я вас на рынке, где лакейская биржа. И картуз на вас тогда был с отломанным козырьком. Я прав?
— Нет. Перепутали с кем-то. Значит, вы, как я понимаю, ничем мне больше не поможете? И кому тогда передали «Чёрный Арагац» не скажете?
— Я вот сейчас, мил-человек, окликну официанта и велю позвать городового, который дежурит насупротив.
— Что ж, желаю приятно провести вечер! Водку оставляю. Пейте на здоровье. Честь имею кланяться, — изрёк учитель и торопливо зашагал к выходу.
— Постой! — крикнул ему вслед старик. — А за стол кто будет платить? Куда же ты?
Недавний знакомец исчез, но перед Погосовым вырос половой.
— Не угодно ли за столик рассчитаться? — спросил он.
— Деваться некуда. Прохиндей, который всё заказывал, сбежал.
— С вас два рубля за первый заказ и два пятьдесят за второй. Итого — четыре пятьдесят.
— Что ж, расплачусь, — достав портмоне, выговорил старик и положил на блюдце деньги. — Слава Богу, пенсион ещё остался.
Он допил казёнку, закусил остатками рыбного пирога, выкурил папиросу и, шатаясь, побрёл на выход.