Победить его просто невозможно!
Только поэтому мы пошли на временные уступки и выполнение требований шантажиста, а четыре благоразумненькие красавицы в это время решили побунтовать?! То есть именно тогда, когда, согласно устной договорённости, мы освободили бы их и просто так…
— Хватит понапрасну глотку драть, добры молодцы, — равнодушно бросила Василиса Премудрая, когда мы окончательно выдохлись. — Поехали уже, надо с конём златогривым что-то решать.
— Что решать? — отвлёкся я, так что Митя ещё с полминуточки повыл.
С каждым словом мне самому была всё отчётливей и отчётливей видна наивная глупость моих планов. Кто сказал, что Змей сдержит слово? С чего бы это ему вдруг отпускать не только пленниц, но и свидетелей? Когда и в каких сказках оно было?!
И потом, раз уж мы такие исполнительные, почему не погонять нас ещё пару-тройку-сотню раз туда-сюда за разными диковинками типа руки Голема, трёх орешков для Золушки, вставной челюсти Дракулы или золотого яблока Париса? Ему там, на Стеклянной горе, со скуки заняться нечем, а тут такое бесплатное развлечение — посылай себе участкового на сером волке, пока не наскучит… Анкор, ещё анкор?!
— Никитушка-а, приём, приём! Так, что ль, говорю али нет? Ежели чё не так, прости дуру старую!
— Всё в порядке, — поспешил ответить я.
— Нету.
— Ясно, — тяжело выдохнул я, хотя ясного ничего не было, скорее наоборот. — Что ж, держитесь, мы скоро.
— Да уж расстараемся, сокол ясный! А тока, ежели к вечеру не появитесь, бунт ужо начнётся…
— Что начнётся?
— Дык бунт же! — с нездоровой лихостью выкрикнула бабка, как всегда без предупреждения обрывая сеанс связи.
— Хотелось бы ещё поинтересоваться судьбой дьяка и царя, — громко проорал я в бант, но никто не ответил. Всё, абзац, она своё сказала, а прочее ей как-то неинтересно.
В порыве раздражения я чуть было не придушил Митю той же синей ленточкой, но он вырвался и покрутил лапой у виска:
— Вы чё, Никита Иванович, белену с бузиной попутали? На своих кидаетесь…
Верно. Перебор. Надо собрать волю в кулак и решить, что делать дальше.