В последние дни все мы работали на пределе, а Митя, наверное, вообще показывал ежедневные чудеса храбрости и самопожертвования. Так что если он твёрдо решил не совать голову в змеиную пасть, то не мне упрекать парня в малодушии.
Я бы и сам, наверное, с превеликим удовольствием куда-нибудь сбежал и спрятался. Только от себя никуда не сбежишь, не получится…
— Ладно, раз решил, значит, решил. Заставлять не стану. Если что, не поминай лихом, и спасибо за службу.
— А вы куда? — Он чуть приподнял голову, продолжая валяться на земле в позе какой-нибудь кустодиевской купальщицы.
— На Стеклянную гору. Надо вернуть наших. Всех. Даже дьяка Груздева — тоже наш человек, лукошкинский.
— Тьфу ты, чтоб его, противного… — Митяй мигом вскочил на все четыре лапы. — Вот умеете вы, Никита Иванович, правильные слова найти. Дьяк и мне нужен: ежели не укушу его от всей души за места костлявые филейные — считай и жизнь даром пролетела! Дозвольте поучаствовать?
Я улыбнулся и кивнул. Какие-то вещи всегда остаются неизменными, а если б ему ещё и про тётку Матрёну намекнул, он бы сам из звериной шкуры голышом выпрыгнул.
"— Василиса, — начал я, когда мы вернулись на полянку, — боюсь, что дальше наши дороги расходятся. Вы можете взять этого прекрасного коня себе и вернуться домой.
— Гонишь, стало быть? — тяжело вздохнула она, села на траву и без предупреждения заголосила на одной ноте: — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-у-у-у-у-а-а-а-а!!!
Мы с волком заткнули уши. Златогривый жеребец попробовал повторить то же самое передними копытами, потерпел неудачу и просто сунул голову в кусты, забросавшись павшими листьями.
— Нет, нет, мы вас не гоним! Вы всё не так поняли, просто…
Царевна продолжала голосить, запрокинув голову и буквально заливаясь слезами.
— Я же говорю, нам нужно отнести эту птичку к Змею Горынычу! Вы что, хотите к нему на обед попасть? Он же девиц жрёт на раз, как профитроли!
Василиса нас слышала, но не слушала.
— Хорошо, не хотите домой, езжайте куда-нибудь к родственникам. У вас есть бабушка за границей? А с нами нельзя, потому что очень опасно, я вас уверяю…
Митя тронул меня лапой за плечо и покачал головой, показывая, что все уговоры бессмысленны. Пока сама не наревётся, всё равно никакого толку не будет.