Акулина радостно засуетилась и буквально через пять минут вынесла мне корзинку, набитую всякой домашней снедью.
— Вот тут вареньице, окорока кусок, булка, плюшки, ну и бутылочка настойки ядрёной.
— Сам не выпью и Митьке не дам, — клятвенно пообещал я. — А вы не в курсе, как нам вернуться?
— Дык муж мой до места доставит! Уж ему-то, поди, не впервой, — беззаботно отмахнулась хозяйка и, не прощаясь, ушла в дом.
Я вышел во двор с корзинкой в руках, встал перед курятником…
— Никита Иванович, а чё, всё кончилось, чё ли?
— Чё ли нет, — вздохнул я.
— А энто как?
— Энтого не знаю, — передразнил я. — Однако если сюда нас закинули через колодец, то, видимо, обратно доставят так же.
— Ну тады не страшно, энто быстро же, да?! — С надеждой вытянув шею, мой напарник помахал рукой выходящему из дома Орлу.
Мужик шёл вперевалочку, держа под мышками два берестяных короба. Весьма объёмных, надо признать…
— Всё, полетели, парни. Как я птицею обернусь, садитесь ко мне на спину и короба держите.
Я на автомате проверил короба — в одном куча буханок хлеба, в другом жареные курицы. Ну, в принципе всё понятно, справимся.
Мужик отошёл подальше, подмигнул нам и всем телом ударился оземь. В тот же миг перед нами встал огромный орёл. Вот тут, естественно, и началась вся трагикомедия…
— Я не полечу! Ни за что! Как Бог свят, нипочём на птицу энту страшную не сяду! Лучше прямо тут расстреляйте-э-э!
— Митя, успокойся.
— А я спокойный! Как слон спокойный, я его в цирке видел. Вы за моё спокойствие не беспокойтесь, вы меня на птицу энту не сажайте — хуже будет!
— Это угроза?!
— Это вопль души! Я высоты боюся-а! А ну как ему в перелёте мяса или хлеба не хватит и он мою ногу склюёт?! Левую!
— Почему не правую?
— А хоть бы и правую, мне оно без разницы! Кому я, к лешему, безногим нужен буду?! Опять сироту обидеть хотите, грех ваш, ой гре-э-эх…
Я только улыбнулся, когда, распалённый истерикой, Митя совершенно потерял контроль над ситуацией и не заметил, как орёл неторопливо повернул свою горделивую голову и одним движением страшного клюва цапнул нашего младшего сотрудника за воротник, закидывая себе на спину.
Бедный Митяй настолько обалдел, что даже не дерзнул оказать сопротивление. Сел, где посадили, молча, как побитая котом мышь, тихий и послушный.