На шум и бряцанье железа со всех улиц потянулся встревоженный народ. Общеизвестно, что, насколько бояре не любят милицию, настолько же простой люд не любит бояр. Банальное уравнение равенства неравных. Я понятно объясняю?
— Грех не воспользоваться, — весело подмигнул мне Митяй. — Небось ежели лукошкинцы поддержат, дык мы их аж за городскую стену вышибем! Вот ужо заживём тогда…
— Ни царя, ни власти, всё можно?! — холодно осадил его я. — Митя, наша задача сохранять мир и закон в городе, а не раздувать искры революционно-братоубийственной войны.
— Да мы чуток побунтуем, и всё!
— Нет! — рявкнул я и, обернувшись к Бодрову, продолжил: — Граждане бояре, напоминаю вам о том, что нападение на сотрудников милиции карается уголовным сроком от двух до пяти лет. Есть желающие на каторгу?"
"— Не убоюся я пещи огненной, не убоюся геенны адской, не убоюся казней египетских, не убоюся и тебя, аспид-участковый! — истерически начал петь дьяк Филимон и уже спокойно добавил: — Запугивает, знамо дело! Вы уж, с божьей милостью, пальните по воротам из пушечки, чё тянуть-то?
Действительно, промедление было смерти подобно.
— Митька беспутный, энто ты опять бузотёришь? — Из толпы выбралась дородная бабка Матрёна.
— Пушки к бою! — грозно приказал Бодров, но поздно…
Тётка Матрёна встала перед нашими воротами, скрестив руки на груди.
— Ну виноватая я! Ну погорячилась, наорала на парнишку. А кто б не наорал, коли он завсегда в мою капусту граблями немытыми лезет?! Да тока не за такую вину по нему из пушки палить…
— Я больше не буду! — тут же взял правильную ноту наш младший сотрудник.
Народ поддержал его дружным ворчанием, типа всё, вопрос решён, мирное урегулирование состоялось. Но, видимо, глава думской фракции считал иначе. Его холопы быстро выкатили вперёд маленькую мортиру, засыпали порох и стали брать прицел.
— Отойди в сторону, дура! Не твоего бабьего ума в энто дело лезть. Щас мы от его гнезда паучьего и мокрого места не оставим.
Горожане замерли в шоке.