Он издал непонятный возглас, напоминавший сдавленное хрюканье. Как бы там ни было, ошарашенный такой пестрой делегацией, Онигминде пропустил начало ораторского ринга, отчего сразу же получил мощнейший кросс в ухо.
– Рад вас видеть, господин Онигминде. Я вижу, вы не ожидали нас встретить здесь и сейчас, не так ли? – широко улыбаясь, поприветствовал вождя повстанцев Краевский.
Тот издал горлом неопределенный звук. Посчитав это за дружественный ответ, Краевский продолжил:
– Мы от господина Сытина. Он хочет знать, что здесь произошло, и надеется, что вы поможете прояснить этот вопрос.
Онигминде вообще не мог понять, как люди Сытина узнали об операции. Одно из двух: либо переговорная частота повстанцев прослушивается, либо в окружении Джулиуса «крот». Но как бы там ни было, в данный момент от него требовалось полное внимание. Поэтому Онигминде, не удосужившись ответить на вопрос Краевского, очень нетактично начал свою партию.
– Ты, собака, какого хрена ты тут делаешь?! – без обиняков гаркнул он в лицо Мазуру.
Легионер хотел было уже открыть рот для ответа. Судя по выражению его лица, ответ должен был быть выдержанным примерно в такой же манере, в какой начал беседу его собеседник, но Краевский опередил его:
– Господин Мазур с этого момента является для вас, господин Онигминде, полномочным представителем уважаемого господина Сытина. Он будет помогать нам в поисках его дочери. И сейчас он хотел бы…
– Мне наплевать, чего бы он хотел! – не выдержал Онигминде.
Жара и раздражение сделали свое дело.
– Наплевать мне! Скажите, какого дьявола вы оба тут делаете? Что вы тут, мать вашу, забыли?
– Я надеюсь, вы слышали, что от господина Сытина сбежала дочь? – вновь попытался объясниться Краевский.
– Конечно, слышал. А то как же! – с издевкой процедил лидер повстанцев и покосился на легионера.
– Прекрасно! – во весь рот улыбнулся Краевский, обнажая идеально ровные зубы. – Так вот, господин Сытин полагает, что среди обломков этого катера могут находиться некоторые вещи, представляющие интерес для нашего дела.
– Да что вы такое говорите? – все в той же язвительной манере продолжал Онигминде. – И что мы должны тут, по-вашему, были найти? Бантики и рюшечки, так, что ли? Так я вас разочарую: ничего подобного мои люди не находили.
В «содержательную» дискуссию вступил Мазур:
– Прошу предоставить мне возможность осмотреть тела погибших.
Онигминде был настолько удивлен подобной наглостью, что даже не нашелся, что ответить.