Только на этот раз он звучал, как голос подчиненного.
– Да, господин Онигминде, – вытянувшись в стойку, продолжал чеканить громила-предводитель, так, как будто перед ним была абсолютная величина. Ну, скажем, министр обороны для рядового – «духа».
Толпа постепенно начала понимать, что этот белый связался с самим лидером повстанцев. Крики временно смолкли, оружие опустилось. Все внимательно ждали, глядя на своего начальника.
– Отвечаешь своей головой за этих белых, понял? Сейчас же извиниться, отпустить и вообще – если хоть один волос упадет с их головы… – услышал он в трубке приказной тон грозного Джулиуса Онигминде.
– Слушаюсь, господин Онигминде, – вытирая пот со лба, отрапортовал африканец. – Все будет в точности выполнено, не извольте сомневаться. Я все контролирую. Сделаем в лучшем виде.
Вернув трубку телефона Сытину, он произнес:
– Виноват, приносим свои извинения. Чем я и мои люди могут быть вам полезными?
Сытин, кивнув головой, указал рукой на дорогу и, приоткрыв дверь джипа, с полным спокойствием сел в салон.
Главарь забежал перед броневиком и, размахивая руками, прокричал своим подчиненным:
– Это – хорошие белые! – убеждал он и, продолжая семенить впереди, контролировал ситуацию, не без оснований боясь за свою голову.
Джип катил дальше по изуродованной улице, среди обломков витрин, мусора и другого хлама, оставленного горячими повстанцами. Водитель положил автомат на сиденье. Борис, который, как будто ничего и не произошло, продолжил разговор.
– Послушай, Никита. Я продал Онигминде пять тысяч «АК-47», плюс – минометы, «ПТУРСы», боеприпасы. – Сытин снова вытер шею платком. – Они уже почти все получили. В аэропорту садится мой транспортный «борт» с последней партией автоматов.
Глава 3
Мутный от дыма и пыли, оранжево-красный диск солнца опускался за догорающие крыши домов. От развалин зданий, от деревьев незаметно ползли тени, все больше поглощая во тьму изуродованные улицы."
"Этот денек для жителей Лагоса выдался очень жарким.