А вот инспектор «Белого креста[2]» — очень даже имеет!
Юное лицо мадемуазель Данукаловой налилось отчетливой досадой:
— Так вы, значит, от Общества?!
Досада постепенно сменилась на грусть, и еще недавно энергичная и звонкоголосая девица по примеру своей подопечной уткнулась носиком в кружку с чаем.
— Ну, прости, если разочаровала. Вообще, насколько я помню выступление ректора на первом курсе: в Женском институте треть мест занимают пансионерки Вожинского благотворительного фонда, еще треть девушек поступила по военному попечительству от «Белого креста», и примерно пятнадцать-двадцать процентов — именные стипендиатки Его сиятельства князя Агренева…
Юлия вздохнула:
— Да, я помню.
На Лидочку было откровенно жалко смотреть, и рыжеволосая красавица, поколебавшись, досадливо пробормотала:
— Тц! Наверняка я об этом сильно пожалею.
Еще раз вздохнув, Яна покинула стол и направилась к большой серой коробке таксофона[3]«Русской всеобщей телефонной компании», установленного поблизости от кулинарной стойки. Надо заметить, эти весьма полезные и удобные устройства вот уже год как повсеместно распространялись (если не сказать — энергично насаждались) по крупным городам империи, вызывая всемерное одобрение жителей этих самых городов — и зубовный скрежет у конкурентов телефонной компании, прохлопавших столь перспективную идею.
— А кому она телефонирует?
Закономерный интерес Данукаловой остался неудовлетворенным, ибо «свитские» девицы весьма талантливо притворились глухими. Более того, когда через пару минут Яна поманила к себе Лидочку Пестову, вредные азиатки не дали старосте последовать за подопечной, непринужденно заблокировав за столом.
— … вызов на допрос, так еще и домовладелец начал делать непристойные предложения… Сейчас узнаю.
Прижав пальчиками нижний микрофон, рыжеволоска поинтересовалась фамилией следователя, желавшего пообщаться с мадемуазель Пестовой — и личностью любвеобильного хозяина меблированных комнат.