Но гвардейский гонор был превыше всего, так что он сначала согласно кивнул, а потом вновь припал к фляжечке — в обнимку с которой его безвольное тело и уложили в четвертый по счету ящик. Минут через пять послышался характерный стук окованных железом колес по брусчатке причала: дождавшись, пока вернувшийся фургон развернется и сдаст задом в проем ворот, в нее загрузили три ящика с живой начинкой и один с мертвым английским стрелком.
— Илья, ты остаешся со мной, загрузим еще пару-тройку тел для опознания — на всякий случай.
"Подождав, пока фургон отправится в новый рейс до «Саванны», Долгин поглядел на старшего звена своих телохранителей, ответно качнувшего чемоданчиком с «Кнутом», подтверждая тем самым свою готовность к любым неожиданностям. Затем прошелся вдоль высоких штабелей пустой тары, вытянул «Рокот» из кобуры и отстучал условный сигнал по одному из ящиков. Прошел десяток секунд, затем другой… И три ящика разом распахнулись, оказавшись искусно замаскированным входом в небольшой закуток — из которого показался тот самый лопоухий курьер-экспедитор.
— Может, вы с нами? Климент, Евгений?
Когда все мешки заняли свои места, и гвозди зафиксировали крышки, Григорий внимательно поглядел на французских эсдеков русской выделки.
— Нет, командир. Ты же знаешь, у меня батя под Малаховым курганом ногу оставил, и на левый глаз ослеп… Я за все его мытарства еще не посчитался.
Рыжий и более молодой Жюст-Евгений согласно кивнул:
— Почти пять лет готовились, и вот так, на полдороге все бросить?
Поглядев каждому в глаза, Долгин молча кивнул.
— Уходите через калитку в дальних воротах, я ее открыл. И если что — бросайте все и домой, вы нам живыми нужны!
Солнечно улыбнувшись, молодой Жюст первым исчез в сумрачном проходе, за ним последовал и более солидный по возрасту Клеменс.