Жаловался мне на президента Крюгера: утверждает, что тот твердолобый религиозный фанатик, отмахивающийся от предостережений и советов разумных людей. Вместе с тем выразил надежду, что у него еще есть несколько спокойных лет, дабы поосновательней закрепиться в Южной Африке…
Осторожно погладив щегольские усики (с перспективой на полноценные усы), старательно отращиваемые с семнадцатилетнего возраста, Михаил начал размышлять вслух:
— Англичане не начнут новую компанию в Южной Африке, не завершив своих дел в Судане.
— Омдурмане.
Благодарно кивнув Долгину, молодой офицер из семьи потомственных политиков продолжил:
— В этот раз они ее точно возьмут. После недавнего фиаско генерала Китченера, англо-египетскую армию под его командованием нарастили до шестидесяти тысяч, дополнительно усилив пулеметами, бригадой легкой кавалерии и двумя дивизионами гаубиц, переброшеными из Англии…
Накрыв своей лапищей витой подлокотник кресла, Михаил слегка его сдавил — проигнорировав испуганный скрип ивовых прутьев.
— Прошлый поход Китченер предпринял в марте: в этом году он пройдет уже знакомым путем, следовательно, окажется под Омдурманом заметно раньше. Столице махдистов генерал публично обещал устроить копенгагирование[4]— а имея в своем рапоряжении восемьдесят четыре скорострельных полевых пушки и тридцать тяжелых гаубиц, он этот город просто снесет с лица земли, вместе со всеми обороняющими его силами.
Замолчав в ожидании уточняющих вопросов, Великий князь увидел в глазах собеседников лишь согласие своим словам — и едва различимую тень одобрения.
— Раз время еще есть — возможно, стоит провести дополнительную инженерную подготовку? Завезти еще одну партию расходных материалов…
Вообще, лет этак семь назад, отставной старший унтер-офицер Гриша Долгин просто промолчал бы все заседание Правления Русской оружейной компании.