— Пошла, пошла родимая!
Как и думалось, глухой тупик оказался вполне себе проходимым: довольно легко (хотя и с характерно-тяжким потрескивающим шорохом) проворачиваясь на невидимой оси, искусно отесанная скала освободила широкий проход, заодно подняв целое облако пыли — в которую тут же шагнула засветившаяся зыбким синим светом фигура.
— Хорошо бы сразу и вторую сокровищницу…
Громкое рычащее шипение сразу пары разъяренных кобр, невнятный возглас, многоголосые далекие пересвисты-отклики еще нескольких крупных аспидов, удар и скрежет стали по камню, слитный рывок страховочного фала, от которого тело дерзкого вторженца буквально вылетело обратно — все это уместилось в жалкую пару секунд.
— Н-навались!!!
Все с тем же тяжким шорохом и скрипом плита вернулась на место, отсекая людей от разневанных нагов. Не всех: на помятой забрызганной каплями крови кирасе «девятого» осталось довольно жуткое украшение в виде короткого обрубка крупной королевской кобры, намертво впившейся в толстую кожу.
— Там почти сразу куча какого-то мусора, и в нем гнездо. И мамаша с папашей — лишь чутка поменьше вон той страховидлы. Пару яиц я им, похоже, раздавил…
Скосив глаза на «орден мертвой головы», боец дал его отодрать — что получилось далеко не с первого раза.
— Галерея дальше идет и вправо изгибается.
Кое-как стянув с руки перчатку, он посмотрел на ладонь, и спокойно констатировал:
— Цапнули-таки, шланги чертовы.
Мгновенная пауза, когда застыл, казалось, сам воздух, и — все слажено засуетились. Ближний боец одним махом присосался к двум красным точкам, начав изображать из себя прирожденного упыря; второй принялся тормошить аптечку, готовя укол сыворотки; третий нащупал на рукаве куртки «девятого» небольшой шнурок и от души его затянул, тут же потянувшись за своими часами, чтобы засечь время наложения давящего жгута.
— Так, Лева, терпи — атаманом будешь! Давай-ка вот, не меньше половины в себя влей.
— Не надо атаманом… Лучше старшим экспедитором. Или вообще, начальником регионального отдела.