И что? Думали остальные слуги богини зимы, что все, потеряли они друга. Но нет. Божественной волей Цасси полностью восстановила своего верного воина. И нос ему новый вставила, из свежей замороженной и твердой морковки. И руки-ветки новые, крепкие, от сильного дерева. И даже медаль на грудь вморозила — сияющую ледяную снежинку.
Их восхитительная госпожа отошла в сторону, позволяя убрать снег с пола. Потом подошла к зеркалу, повела рукой, активируя изображение.
Там, в далеком мире, привлекательная молодая темноволосая женщина в белом свадебном платье и фате немного настороженно и недоверчиво смотрела на симпатичного светловолосого мага.
Ах да, действительно. Свадебный ритуал эти двое прошли, хотя и не по собственной воле и желанию. Но это такие пустяки. Скольких уже смертных за столетия видели снеговики в этих зеркалах — и не сосчитать. Ведь их восхитительная и обожаемая повелительница каждый год во время стуж и вьюг, снегов и льдов отправлялась путешествовать по мирам, чтобы причинить смертным добро.
Те, глупые, не всегда понимали своей удачи. Сопротивлялись. Роптали. Пытались избежать участи быть счастливыми. Но никому еще не удалось. Цасси на то и была богиней, что ее воля всегда исполнялась, так или иначе. И если она подобрала пару, то… Ну поплачут, поскандалят, повоюют, но потом все равно будут счастливыми вдвоем. И будет их любовь так же крепка и вечна, как стылые и прозрачные ледники владений богини зимы.
Вот и эти… Кошка, конечно, наглая, но преданная. Не побоялась пройти сквозь миры, чтобы притащить ведьму любимому хозяину. И неважно, что Цасси и Цорг подтасовали события. Фамильяр была уверена, что это лишь ее заслуга.
Наталья Морозова
— Меня несколько пугает ваш взгляд, — сообщил мне Томас. — И, если вас не затруднит, не могли бы вы позволить мне встать?
Я посмотрела на себя. На то, как я располагаюсь. Ну неплохо вообще, не на холодном камне, а на внезапно обретенном супруге устроилась.
Но спорить я не стала, забарахталась, путаясь в фате и платье, отдавила локтями герцогу все, что попадалось. Вызвала скрип зубов, стон и хеканье. И спустилась на пол.
— А мы вообще где? — осмотрев каменные стены и свод, спросила вслух.
— Это храм.
— И что же вы тут делали?
— Умирал.
Томас слез с алтаря. Чем еще может быть большой белый камень с выбитыми на нем рунами и символами?
— Хотелось бы чуть больше информации, — въедливо добавила я.