Едва открыла ключом дверь квартиры, в прихожую вылетел любимый племянник.
— Алена! Старшая бабуля сказала, что с тобой целоваться можно будет, только когда ты помоешь руки! Я не понял, при чём руки? Если нельзя еще целоваться, пакет подержать можно? Для помощи!
— Пакет можно. Только потом, вместе пойдем руки мыть, — отдаю тараторке сумку со сладостями.
— Егор, хочешь, угадаю какой стих про волка вы со старшей бабулей учили, — стягивая сапоги спрашиваю малыша.
— Угадай, — кивает племянник.
Я снимаю куртку, вешаю в шкаф, и начинаю декламировать:
— Серый волк в густом лесу, встретил рыжую лису,
Пелагея здравствуй!
— Как дела зубастый…
— Не угадала! — смеется ребенок, затем, принимает серьезный вид, выставляет ногу вперед, набирает в легкие воздуха и громко, с выражением:
— Я волком бы выгрыз
Бургер крутизм!
Ммандатым
Почтения нету!
Я поперхнулась и закашлялась.
— Егор. Мне кажется, это не очень новогодний стих.
— Почему? Очень новогодний! Смотри Ален, он же про то, как эти самые мандатые празднуют крутыми бургерами. А надо не бургерами, а салатами и еще чем-то. И почитать им совсем нечего…..
2
Кирилл Михайлов
Всю предновогоднюю неделю, включая выходные, дорожную ситуацию в многомиллионном мегаполисе, можно охарактеризовать двумя словами — гребаный ад.
Хуже может быть только потеря нескольких тонн скоропортящегося груза на таможне. Черт бы побрал, ну куда их всех понесло? Какого Вихра не спится? Десять часов утра, суббота, а улицы города под завязку забиты.
Злой, как стадо бизонов, но уже еду. Вернее крадусь.
Крадусь по красным от сигналов автостопов московским улицам, мимо нарядных витрин магазинов, мимо кафе и ресторанов с пушистыми украшенными гирляндами елками перед входом, мимо деловито снующих прохожих. С неба спускается легкий снежок, снежинки касаются лобового стекла и тут же по нему соскальзывают."
"Все б ничего.